Чтение онлайн

— Как же, угощал, — удивился Варламов. Осведомлённость Грегори неприятно поразила его.

— Он любит угостить новичков чаем из собственных чашек. А знаешь, почему? Упивается чувством превосходства над собеседником: тот, простофиля, и не подозревает, из какой драгоценной посудины пьёт. Уж не знаю, какой они эпохи.

— Так вот в чём дело! — удивился Варламов. — Красивые чашки, ничего не скажешь. Нет, мне он не показался высокомерным. За чаем даже поговорили о японской литературе. Конечно, странное отношение к пленнику…

Он замолчал, подробнее рассказывать о беседе с Морихеи не хотелось.

Грегори внимательно поглядел на него. Варламову не понравилось, что не снял очки. Уже не первый раз Грегори скрывал взгляд за тёмными стёклами.

— Так чего всё-таки эти цзин от тебя добиваются?

Но Варламову расхотелось продолжать разговор, отчуждённость и холодность появились в голосе Грегори. Нет, сначала пойдёт к Джанет — поговорит с нею. Ещё успеет поделиться с Грегори.

— Не знаю? — вяло соврал он. — Может, хотят узнать что-нибудь о России?.. Да, Грегори, — вдруг вспомнил он. — Может ли достаточно мощная компьютерная сеть улавливать каждое сказанное слово?

— Думаешь, разговор записывался? — нахмурился Грегори. — Ну, тут и компьютера не надо.

— Нет, я о другом. — Варламов уже пожалел, что заговорил на эту тему. — Можно ли как-то фиксировать всё, что любой человек скажет в любом месте?

— Гм, — в голосе Грегори прозвучало удивление. — В принципе это возможно, только надо везде поставить микрофоны. Сейчас есть размером с молекулу. А мощность современных компьютеров позволяет обработать любой объём информации. Уже давно все разговоры по телефонам, а также обмен информацией через Интернет контролируются. Раньше компьютеры выискивали ключевые слова, говорящие о потенциальной угрозе, а теперь анализируют и общий смысл. Никто не хочет повторения ситуации перед Третьей мировой, Придёт время, и контролировать будут даже мысли. Не хотел бы я тогда жить.

И Грегори резковато рассмеялся.

— Да уж, — вздохнул Варламов. — Ладно, я пойду.

Он встал и направился к лестнице, чувствуя на спине взгляд Грегори.

На этот раз Джанет не предложила сесть. Раскачивалась в кресле, не глядя на Евгения.

— У меня болит голова, Юджин. Уйди, пожалуйста. Если надо что-то сказать, подожди до завтра, ладно? Спокойной ночи.

Варламов и не подозревал, что может так обидеться: в голосе Джанет прозвучала откровенная враждебность.

— Конечно, Джанет, — губы плохо слушались его. — Спокойной ночи.

Он ушёл. Не стал принимать душ, лёг на кровать и закрыл глаза. От отчаяния хотелось плакать. Все ополчились против него: белые призраки, обходительный японец, с обидной лёгкостью скрутивший ему руки, отчуждённый и подозрительный Грегори, а теперь и Джанет… Да, Морихеи прав — бесконечная война идёт между людьми. Неужели единственное утешение — любоваться прекрасным в перерывах между сражениями? Как звали этого юношу, игравшего на флейте перед последним боем? Кажется, Ацумори. Но, наверное, у него были родители и друзья, а может быть и возлюбленная. У него было за что сражаться, пусть и погиб в какой-то мелкой феодальной распре. А за что сражаться ему, Варламову? Разве только за свою шкуру. У него никого нет, и он никому не нужен. Так не всё ли равно, кто получит этот проклятый секрет? Пусть цзин приходят и берут, если хотят.

…Он ковыляет по комнате взад и вперёд, боль простреливает позвоночник. Морихеи — это надо же, какую хитрую лису подослали! Юджину невдомёк, как много этот японец мог выведать… Хватит ждать, пора действовать! Грегори останавливается у компьютера — экран вспыхивает равнодушным голубым светом. Опираясь одной рукой о стол, другой активирует шифровальную программу и набирает электронный адрес в Атланте.

…Она спит, наконец-то смогла заснуть. И — о горе! — опять тот же сон. Жёлтая роза в снежной пустыне — ветер уже не несёт её, вмёрзла в сугроб. Лепестки пожухли, цветок погибает. Она склоняется над ним и горько плачет, в бессилии глядя, как розу засыпает снегом.

…Морихеи ведёт машину по Атланте, слева остаётся здание Временного конгресса — под белым куполом один круговой ряд колонн. Морихеи перестраивается в другой ряд, движение оживлённое, над городом голубое безоблачное небо. Сворачивает с магистрали, машина спускается по виадуку, огибая здание Института глобального управления. Сверху видно, что здание представляет собой огромный круг, а его внутренние корпуса образуют необычный крест: перекладины скошены назад, как крылья скоростного истребителя.

Здание имеет форму Креста мира.

Морихеи сворачивает к сектору Великого Китая. Пандус раздваивается: направо — к главному входу, прямо — уходит в туннель. Морихеи едет прямо, дневной свет сменяется полутьмой. Проезжает поворот в подземный гараж, туннель поднимается, вокруг снова приглушённый свет дня, треугольный дворик окружён высокими стенами.

Морихеи останавливается у служебного входа и смотрит на часы, ещё пять минут. Разглядывает клумбы и декоративный кустарник — цветы чересчур ярки, а кусты слишком аккуратно подстрижены.

Время!

Морихеи выходит из машины, поднимается по трём ступеням и, едва трогает дверь, та бесшумно отодвигается. В холле чёрный и белый мрамор, яркие точки светильников, ни души. Морихеи идёт к проёму коридора, на стенной панели загорается стрелка и бежит вперёд. Морихеи следует за ней, коридор по-прежнему пуст.

Неизвестно, сколько глаз — человеческих и электронных — наблюдает за ним.

Жёлтая стрелка замирает у двери, Морихеи останавливается. Дверь такая же, как другие — массивная, из тёмного дерева. Морихеи с невозмутимым видом ждёт окончания процедуры идентификации. Наконец дверь открывается, и он входит.

Комната лишена окон и мебели, её наполняет холодный белый свет. Впереди возвышение с двумя скамеечками. Над ним — плазменная панель с изображением мужчины в чёрном халате. Красивое надменное лицо, волосы до плеч, золотой пояс украшен пластинками из нефрита. Мужчина бос, а в руке у него меч.

Морихеи кланяется изображению Сюань-У, известного также как Повелитель Севера и Тёмная Воинственность. Затем садится на пол и ждёт.

Открываются двери справа и слева, входят двое в свободных одеждах: один в белой, а другой в чёрной. Если не считать одежды, оба выглядят одинаково: церемониальные косички, бесстрастные лица. Морихеи улыбается про себя: излюбленная игра в Ян и Инь, какой маскарад в государственном учреждении!

Он встаёт и после обмена рукопожатиями возвращается на место. Его собеседники садятся на скамеечки по обе стороны от изображения Сюань-У.