Чтение онлайн

На сердце Варламова стало тяжело: вспомнилось, какое жуткое наследство получил от Сирина.

Грегори продолжал:

— Я участвовал в расследовании причин войны. Из достоверных источников нам известно, что «чёрный свет» не собирались использовать как оружие, а проводили испытания со спутников. У нас был умник из АНБ, агентства национальной безопасности, он рассчитал орбиты этих спутников — получается, что их было три. Вот и первая загадка: почему столько? Для экспериментов хватило бы одной установки…

— Какой смысл это вспоминать? — вяло спросил Варламов. Разговор тяготил: что толку копаться в прошлом?

— Загадка номер два, — словно не услышал Грегори. — Ваша официальная версия в общем верна: управление спутниками было потеряно в результате тайной операции. Кто тут виноват — некая организация террористов или ЦРУ — до сих пор остаётся тайной. Погляди на карту: орбиты спутников проходят над Уралом, где у вас были полигоны, затем над северной Атлантикой, восточным побережьем США, и, наконец, Тихим и Индийским океанами. С каждым витком орбиты смещаются западнее, так что европейской части России и США здорово досталось. А вот из азиатских стран пострадала только Индия и совсем немного Китай. Почему спутники не сбили раньше, а дали совершить три, а то и четыре витка? Словно кто-то хотел нанести максимальный ущерб как США, так и России…

Грегори умолк, в голубоватом свете дисплея лицо выглядело измождённым. На дворе стемнело — опять надвигались тучи. Оставшиеся листья горели золотом на чёрных дубах.

— И с этим связана загадка номер три, — наконец продолжал Грегори. — Войны не случилось бы, не будь третьей силы. Похоже, существовала организация из людей, объединённых ненавистью к Западу и особенно к Америке. Возможно, сначала они хотели вызвать только массовый крах компьютерных сетей и грандиозный финансовый кризис. Но, каким-то образом узнав о «чёрном свете», решили использовать его. Так что война была спровоцирована кем-то очень умным и технически оснащённым.

— Цзин? — вырвалось у Варламова.

Грегори бросил на него острый взгляд:

— Цзин в нынешнем виде не существовало. И едва ли это был Китай. Он просто воспользовался послевоенной ситуацией, как сделала бы любая держава на его месте…

— А есть предположения, кто это мог быть? — осторожно спросил Варламов.

Грегори долго молчал.

— Кое-какие есть… Но тут мы подходим к четвёртой и главной загадке. Слишком многое должно было совпасть, чтобы столкнуть мир в хаос Третьей мировой. Вероятность случайного совпадения близка к нулю. Некая сила стояла за всем этим, и между собой мы называем её теневым сообществом. Такое впечатление, что это сообщество типа «стелс» — невидимки, оно не создаёт своих организаций, а использует существующие, тайно направляя их деятельность. Похоже на Закрытую сеть США, только это сообщество ещё более замкнутое, и вряд ли состоит из одних американцев. Оно преследовало свои цели — скорее всего, установление мирового господства — и с лёгкостью принесло в жертву Соединённые Штаты. Возможно, сочтя их чересчур демократичными…

Он осёкся. В тишине стал слышен шум подъезжавшего автомобиля.

«Почему ты так разоткровенничался, старый дурак? Вряд ли этот парень агент русской разведки, об этом смешно и думать, но почему ты не держишь язык за зубами? Он что-то знает, хотя может быть, сам не подозревая об этом. Иначе цзин не заинтересовались бы им. И он явно недоговаривает. Не похожа на правду эта история о капсуле с сонным газом, которую носил на всякий случай. Цзин профессионалы, он не успел бы даже достать её. Что же произошло на самом деле? И что хотели выведать у него? Быть может, какой-то секрет, важный для Америки?.. Не связаться ли с друзьями в Атланте, пусть проверят постояльца, пока цзин не добились своего. А они непременно добьются, парни серьёзные… Да, надо что-то предпринимать».

На обед Джанет приготовила форель, выставила белое вино. Повозилась с проигрывателем, и зазвучали «Времена года» Вивальди.

— Праздник уборки листьев, — улыбнулась она.

— А я думал, Хеллоуин, — хмыкнул Грегори. — Не хватает только выдолбленной тыквы.

— Ну тебя, дядя, — отмахнулась Джанет. — Терпеть не могу этих глупых страшилок.

— Завтра Хеллоуин, — объяснила она Варламову, накладывая форель. — Праздник нечистой силы. Дядя говорит, что раньше было весело: на верандах ставили пустые тыквы с вырезанными глазами и ртами, а внутри зажигали свечи. Светились, словно черепа…

— А то нарядишься скелетом, и айда пугать соседских девчонок, — мечтательно сказал Грегори.

— Вот и приманили нечисть в Америку, — фыркнула Джанет. — Слава богу, сейчас его мало отмечают. И так ужасов хватает.

— Ничего ты не понимаешь, — обиделся Грегори. — Словно сама из другой страны прилетела… Ну ладно. Форель просто изумительная.

Форель и впрямь таяла во рту. Варламов давно не пробовал ничего подобного. Он разлил по бокалам вино и произнёс шутливый тост:

— За Джанет! За её прекрасную форель и чудесное вино. Сегодня я в неё просто влюблён.

Лицо Джанет порозовело — возможно, на него упал отсвет огня из камина. Она положила Грегори ещё форели. Тем временем бодрые аккорды «Охоты» Вивальди сменились хрустальными звуками морозной зимы.

Варламов встал.

— Разрешите вас пригласить, — сказал он Джанет.

Та неуверенно поднялась. Варламов обнял её, и они закружились по комнате. От аромата духов защемило в груди. Музыка сменилась: она словно заскользила по льду, из бегущих аккордов и взлетающих звуков скрипки родилась вибрирующая мелодия — и понесла их в морозную даль. Зрачки Джанет расширились, оставив только зелёные ободки вокруг темноты. Волосы то загорались, словно на них перекидывалось пламя камина, то гасли, попадая в тень. Варламову сделалось тревожно и сладко одновременно.

Музыка, стихая, унеслась прочь. Они остановились. В комнате было очень тихо.

В понедельник, едва Варламов приступил к работе, его вызвал мистер Торп: нужно было доставить груз на ферму. Евгений уже выполнял поручения такого рода. Быстро управился с погрузкой и, не переодеваясь, сел за руль.

День выдался сумрачный, облака ползли над полями. Но Варламов не замечал пейзажа, думая о субботнем вечере. Было необыкновенно приятно танцевать с Джанет, ощущать её гибкое тело в своих руках, касание груди под тонким платьем…

«Неужели влюбился? — подумал он. — Вот будет потеха для неё. И так норовит меня высмеять».

Помрачнев, глянул на маршрутный дисплей. Вот и ферма — одинокий дом посреди запущенного сада. Ограды нет, от ворот остались два бетонных столба. Рядом с верандой стоит приземистая машина.

Варламов посигналил, но никто не появился. Вышел из кабины, поднялся на веранду и позвонил. Нет ответа. Толкнул дверь — не заперта.

Он вошёл.

…Что-то подхватило его. Варламов испытал кратковременное ощущение полёта, а потом больно ударился коленями и подбородком о пол, едва не выбив зубы. Руки оказались завёрнуты назад, а в спину упёрлось что-то жсткое.

От неожиданности Варламов не издал ни звука. Он попробовал освободиться, но эту затею пришлось выкинуть из головы. Руки были заломлены так, что казалось — от малейшего движения кости переломятся. Он почувствовал быстрые прикосновения к карманам.

«Заберут футляр!», — обмерло внутри. Но касания прекратились, а Варламов вспомнил, что оставил футляр на работе.

«Он слаб. Как он слаб! Не ровня им, а тем более тебе. Чего они испугались? Это была простая случайность, что потерпели поражение. Или нет? Не спеши. Вспомни о трёх возвращениях… Случайность есть феномен. Феномены существуют только на уровне чувств. Отстранись от феноменов. Не смешивай с ними чистоту изначальной природы. Вспомни слова Лао-Цзы: „Когда человек родится, он гибок и слаб; когда он сух и крепок — он умирает. Когда деревья родятся — они гибки и нежны, когда они сухи и жёстки — они умирают. Крепость и сила — спутники смерти. Поэтому то, что сильно, то не побеждает. Когда дерево стало крепко, его срубают. То, что сильно и велико, то ничтожно; то, что гибко и слабо, то значительно“». [6]