В Желании Сиять
Шрифт:
Сложив крайне замысловатую печать, Тинг решительно… воспламенила собственную кровь.
Верно, вся техника состояла в том, чтобы испарить как можно больше собственной крови, чтобы вновь образовавшаяся в теле кровь имела более крепкую связь с предком. Она была воплощением ада боли, и раньше Тинг ни за что бы не стала её использовать… однако без этого она не сможет использовать ту другую технику.
Следующие несколько дней Тинг посвятила себя этой технике. Раньше она задавалась вопросом: почему техника не имеет имени? Но в конце концов пришла к выводу, что принцесса Хэ Юэцянь, создавшая и использовавшая её ранее, настолько ненавидела свое творение, что не стала давать технике имя. Или же просто стерла его. И это неудивительно, ведь принцесса Хэ Юэцянь была обычной смертной с особыми способностями. Она просто не была способна выдержать боль от круговорота сжигания собственной крови.
И не будь у Тинг причины, она бы не стала её использовать.
Однако причина была. Причем по её мнению, была настолько важной, что ради этого стоило сутками терпеть эту адскую боль.
Тинг очнулась от болезненной техники лишь после того, как почувствовала приближение ауры Цин Вэньцзи. Это было сигналом. Она достаточно усилила свою кровь, а потому предпочла хоть немного привести себя в порядок, чем просто тихо сидеть, ожидая чего-то.
Разгладила складки на платье, вновь уложила растрепавшиеся волосы, при этом очень бережно пересадив заколку-бабочку. Если не обращать внимание на излишнюю бледность и будто посеревшие глаза, девушка, казалось, выглядела совершенно обычно, но… Но у Тинг не было времени как-то менять цвет лица.
Последним из приготовлений был чай. Да, Тинг надеялась, что то, чего она так боялась – всего лишь её воображение, а после того, как Цин Вэньцзи ей это скажет, они уже привычно выпьют чаю с выпечкой и фруктами. Впрочем, посуду всегда можно опрокинуть на пол, а стол испепелить, тем самым растоптав собственные надежды.
Только появившись на территории секты, Цин Вэньцзи должен был отчитаться перед четвертым старейшиной, но у Тинг не было желание ждать его, а потому над всеми девятью пиками сразу раздался её необычно прохладный голос:
— Вэньцзи, зайди ко мне. Сейчас.
Что до Цин Вэньцзи, он был рад услышать голос Тинг и понять, что с ней все хорошо, но вот её тон и настойчивость насторожили его. И пусть он должен был сначала отчитаться перед четвертым старейшиной, юноша немедля сменил курс. Но чем ближе он был к девятому пику, тем сильнее ему казалось, что что-то не так.
Глава 16
Он стоял перед пещерой бессмертного Тинг, хмурясь и безуспешно пытаясь понять, что ждет его там, за этой невидимой чертой. Неужели она узнала о кровавом побоище, которое он устроил вместо выполнения прошлого поручения секты? Но он скрыл все следы… даже Тинг, если бы не заметила чего-то необычного, не узнала бы, что там произошло на самом деле!
Он еще долго так стоял, не решаясь войти внутрь. Отчего-то внутри него зрело стойкое ощущение, будто если он сделает эти несколько шагов вперёд, то больше не сможет вернуться к обычной жизни. Хоть он и не желал признавать, но ему очень нравилась эта спокойная жизнь в секте Небесного Облака. Жизнь на девятом пике. Жизнь рядом с Тинг. И он не желал, чтобы все заканчивалось.
— Не стой, входи, — донесся изнутри спокойный голос без единой эмоции, и Цин Вэньцзи внезапно бросило в холод.
Он не желал этого, но вопреки здравому смыслу делал шаг за шагом внутрь пещеры Бессмертного. И с каждым шагом внутри все громче ревело предчувствие беды. Но он делал эти шаги, как бы не желал просто сбежать, переждать гнев Божественной птицы Ху, воплотившейся в этом мире прекраснейшим из созданий.
Однако, как бы он ни желал просто сбежать, юноша не мог себе позволить подобную слабость.
А когда он предстал перед Тинг, все мысли будто вылетели из головы. Девушка как обычно сидела за столиком, в руке ее была чашка, наполовину заполненная уже остывшим чаем. Она спокойным, отсутствующим взглядом наблюдала за танцующими чаинками, изредка покачивала рукой, создавая колебания в чашке, и продолжала наблюдать.
Тянулись секунды, за ними бежали минуты, но время в пещере Бессмертного Тинг словно застыло, зациклилось на этой серой картинке. Цин Вэньцзи даже показалось, будто это вовсе не Тинг сидит за столиком, а её тень, иллюзия, созданная эксцентричной птицей для отвода глаз. Однако все указывало на то, что все это взаправду.
— Учитель?.. — наконец решился обозначить свое присутствие Цин Вэньцзи. На душе у него было неспокойно, а гнетущее чувство становилось все ярче. Предчувствие беды усилилось настолько, что юноше стало трудно дышать!
Тинг посмотрела на него, взгляд её тут же стал осмысленным, будто она вырвалась из тяжелых раздумий, однако это не уняло тревогу Цин Вэньцзи – наоборот, она стала медленно превращаться в панику.
— Вэньцзи, как давно ты понял, кто я? — эти слова словно гром прошили душу Цин Вэньцзи, заставив её задрожать. Даже его культивация задрожала, а черное ядро грозило вот-вот взорваться!
— Я… — в горле встал ком, он чувствовал, будто вновь стал простым смертным, будто не было этих пятидесяти лет, будто все это, начиная с его вступления в секту Демонической Жатвы и до этого момента было лишь сном. Прекрасным, безоблачным сном, — Я понял это ещё когда только увидел Вас…
— Вот как… — девушка прикрыла глаза, и пещера Бессмертного погрузилась в тишину. Казалось, это молчание длилось целую вечность, но вот её карие глаза открылись, и в них промелькнула белая вспышка, — Моим первым отсечением было… Отсечение Бытия. После него я перестала существовать в этом времени и пространстве, я будто стала вне всего этого мира. И знаешь, мне всегда было интересно, в чем причина того, что ты не рассказываешь ничего о своём прошлом. А оказывается, все это время ты просто искал статысячелетнюю птицу, чтобы возвыситься в секте.
Наступила тишина. Цин Вэньцзи ничего не говорил. Он не знал, какие слова могут доказать Тинг, что он уже давно не думал о том, чтобы даже просто вернуться в секту Демонической Жатвы, не то что доставить главе статысячелетнюю птицу! Однако Тинг истолковала его молчание по-своему. На самом деле, ей было бы достаточно лишь пары слов – и она бы поверила. Она бы действительно поверила, ведь ей совсем не хотелось думать, что этот человек, единственный кроме Цзи Ланя, кто воспринимал её не как нечто непостижимое и высокое, все это время лишь притворялся. Она не желала думать, что вся те эмоции этих двух лет были лишь ложью, иллюзией. Она не желала верить, что все то, что она испытала, на самом деле было самообманом. Глупым, бессмысленным самообманом.
Но Цин Вэньцзи все молчал, и с каждой секундой мир перед глазами Тинг покрывался серостью и пылью.
— Раз так, — юноше показалось, что в глазах девятой старейшины на секунду блеснули слезы, — Я дам тебе возможность возвыситься.
Она поднялась с места, а сердце Цин Вэньцзи словно упало куда-то очень глубоко. Он сделал шаг вперед, но практически сразу отступил на три. Ему был знаком взгляд, который в него вперила девушка.
—Тинг… — сейчас ему было не важно, что он без всякого почтения обратился к старейшине секты, более того, для него уже ничто не имело значения – лишь бы успеть предотвратить этот, без сомнений, в высшей степени безрассудный поступок!