Чтение онлайн

Грабин». На следующий день номер газеты с этой статьей уже лежал на столах в рабочих столовых первой смены.

6 ноября. Вторник

В редакции на моем столе увидел записку нашей машинистки: «Вам по телефону дважды звонил Грабин, сказал, что вы ему очень нужны».

Звоню в КБ. Ответила уборщица:

–  Никого нет. Все ушли.

–  Куда?

–  Наверно, домой…

Идет одиннадцатый час ночи. Звоню Грабину на квартиру. Убедительно просит прийти к нему.

«Что случилось?» - теряюсь в догадках. Дела у конструкторов идут хорошо. Недавно на совещании у директора Грабин докладывал о сборке опытного образца полууниверсальной 76-мм дивизионной пушки Ф-20, Работы идут по графику полным ходом… Все поговаривают о скором испытании. Ожидают приезд М.Н. Тухачевского… Ничего не понимаю. Может быть, думаю, что-то случилось…

Подымаюсь на третий этаж нового каменного дома с паровым отоплением. Здесь, конечно, ему лучше, чем в

24

щитовом доме, не нужно топить дровами печь и плиту на общей кухне.

Нажимаю на кнопку звонка три раза, как указано на дубовой пластинке. Дверь открыл Грабин. Он молча пожал мою руку и по широкому коридору повел в квартиру. Из средней комнаты - кабинета Василия Гавриловича - падал зеленый свет от настольной лампы с тряпичным абажуром. В ней стол, два стула работы семеновских плотников и кушетка, обитая линкрустом. Молча сели у письменного стола. На нем высокая железная банка из-под леденцов с отточенными карандашами разного цвета и сложенный лист ватмана.

Василий Гаврилович, поплотнее прикрыв дверь в соседнюю комнату, спросил меня:

–  Андрей Петрович, у вас есть с собой табак?

–  Махорка!
– ответил я и полез в карман за кисетом. Грабин улыбнулся и щепотью ухватил из него немного

полукрупки и книжечку с курительной бумагой. Понюхав табачок «Рыбалка», он задумался.

–  Чего ж не закуриваете?

–  Спасибо… Вы можете курить, а я дал себе зарок. С гражданской войны курил трубку. С ней одолевал науки в академии. И представьте, без сожаления оставил ее в час отъезда из Москвы.

Помню, приехали мы в Горький ранним утром. На вокзале нас никто не встретил. Даже обещанного транспорта для перевозки вещей не прислали. Я, как старший, расстроился, сунул руку в карман пальто за трубкой. А ее нет. Вспомнил: она уже сутки как на мусорной свалке. Это меня немного успокоило. С тех пор прошло более девяти месяцев. Закурю вот сейчас, опять все начнется сначала. При всех обстоятельствах надо бороться со слабостями, точнее, с самим собой… Это очень важное свойство в жизни человека. Очень!…

Все, что делал и говорил Грабин, мне казалось удивительным и непонятным. Однако спросить, что с ним происходит, я не решался.

25

–  Извините меня великодушно за беспокойство, - спохватился Василий Гаврилович.

–  Что вы, что вы!… пожалуйста…

–  Андрей Петрович! На заводе нет человека, которому я мог бы откровенно и прямо сказать о нашей беде!… Над нашим конструкторским бюро нависла смертельная опасность. Вы скажете: это нелепость… Но это факт!

–  Скажите, что же случилось? На прошедшем недавно совещании у директора завода чувствовалось подчеркнуто благоприятное отношение к конструкторам, и в частности к вам. Недалек тот день, когда Ф-20 будет готова. Кстати, почему А-51 стала называться Ф-20?

Этот вопрос вывел Грабина, как мне показалось, из мимолетного очень неприятного душевного состояния.

–  Потому, что конструкцию А-51 мы подвергли серьезной переработке, после чего директор приказом присвоил ей наш заводской индекс Ф-20.

–  Почему Ф, а не Г? Существует порядок - индекс любой конструкции обозначает фамилию главного конструктора.

–  Я предложил коллегам-конструкторам для индекса выбрать букву, которая была бы нейтральной как к моей, так и к другим фамилиям. Наше решение я считаю самым правильным и демократичным. Конструкция любой машины - это труд не одного главного конструктора, а целого коллектива. Ф-20 принадлежит всем и каждому в отдельности.

Василий Гаврилович убедительно рассеял мое недоумение.

–  А теперь слушайте… По существу дела, ради которого я побеспокоил вас. Сказать вам коротко или подробно?

–  Готов слушать до утра.

–  Начну по порядку. В военных кругах глубоко утвердилось мнение: Красной Армии нужны универсальные и полууниверсальные пушки. Их назначение - вести борьбу как с наземными, так и с воздушными целями. Понятно?

26

–  Вполне.

–  Сторонники этого направления есть и в верхах. Им противостоят люди другого курса. Идет глухая и глубокая борьба. Мы убеждены - Красной Армии нужны пушки более легкие, стало быть, и более маневренные. Это пушки специального назначения: зенитные и противотанковые, а по организационной принадлежности - дивизионные и полковые. В ближайшее время, о чем красноречиво говорят иностранные журналы, Англия, Америка, а теперь и фашистская Германия начнут разворачивать производство танков и новое для них вооружение. Танки будут не такими, какими англичане пытались нас пугать во время гражданской войны… Танки без пушек - просто хорошие повозки. Они будут вооружать их мощными огневыми средствами, то есть новыми скорострельными пушками. Вот посмотрите…

Василий Гаврилович развернул лежавший на столе ватман. Читаю: проект дивизионной 76-мм пушки Ф-22. Я, конечно, ничего в нем не понял. Расспрашивать постеснялся. Линии, линии и цифры.

–  Говорят, скоро приедет к нам Тухачевский. Вот вы ему это и покажите. Вас обязательно поддержат… Если пушка Ф-22 будет лучше Ф-20, почему бы военным не уцепиться за нее?

–  У вас ангельская душа. Не так все просто, как вы представляете… - тоном учителя возразил Грабин.

Теперь все мне показалось в другом свете - и наш завод, и наша работа вчера и позавчера…

–  Если бы у нас, - вновь заговорил Грабин, - Ф-22 была сейчас в натуре, в металле, то ей все равно не пробиться в Красную Армию. Универсалисты неумолимы. Они и слушать не хотят о пушках специального назначения. Они кивают на Англию, Америку и твердят: «Там не меньше нас понимают». Другие технические решения они отвергают с порога. Мы говорим: «Универсальные и полууниверсальные пушки тяжелы и неманевренны». Они: «Вы ретрограды.

27

В Горьком уже действует автогигант. И ваши намеки на лошадок абсурдны». Трудно себе представить, когда и кто излечит наших военных и многих конструкторов от губительного поветрия универсализма. Кстати, Ф-22 тоже будет иметь угол возвышения ствола 75 градусов. Эту уступку мы делаем универсалистам преднамеренно и ради одного - вызвать у них к ней интерес. А вообще говоря, ни Ф-20, ни Ф-22 не способны сбивать самолеты. Их возможности ограничиваются только ведением заградительного огня. Только и всего…