Чтение онлайн

Дверь-люк над стволом была достаточно прочной, а пролом в стене гаража был закрыт деревянным щитом с размещенным на нем инструментом, и еще к нему был придвинут большой колониальный испанский сундук. Так что Гастон мог без боязни приводить в дом кого угодно. Мы же при этом прятались в нашей спальне на первом этаже.

В течение двух дней не переставая шел ливень, и тоннель затопило. Воды набралось с полметра, поэтому я и предложил, чтобы Пауло пошел и купил ручную помпу и трубки к ней. Через какой-то час все было налажено. Мы трудились, откачивая воду (другой вид физических упражнений!), не покладая рук и сливали ее в дренажную канаву. Вся огромная многодневная работа пошла насмарку.

Приближался декабрь. Если бы мы успели к концу ноября выкопать задуманную небольшую комнатку под банком и укрепить ее, было бы превосходно. А появись к этому времени специалист по термитной сварке, тогда, несомненно, мы бы встретили Рождество, что называется, во всеоружии. А если бы он не появился, мы бы обошлись электрической сваркой. Мы знали, где достать установку со всеми приспособлениями. «Дженерал электрик» выпустила уже несколько моделей, правда, безобразных. И для безопасности нам бы лучше было их купить в другом городе.

Тоннель врезался еще дальше. 24 ноября мы добрались до фундамента банка. Еще нужно было пройти около трех метров и сделать подземную комнату, а это значит — вынуть двенадцать кубометров земли. Но мы уже праздновали победу — с шампанским, настоящим французским брютом.

— На вкус оно немного отдает зеленью, — заметил Аугусто.

— Тем лучше. Это хороший знак — сразу вспоминаешь цвет долларов!

Пауло подытожил, что осталось сделать. Шесть дней — на транспортировку земли наверх, если, конечно, ее не окажется слишком много. Три дня — на всякие непредвиденные обстоятельства. Итого — девять.

— Сегодня — 24 ноября, значит, к 4 декабря мы все закончим. Это будет большой день, и у нас все должно быть к нему готово. Банк закрывается в семь часов вечера в пятницу, и мы начнем действовать в восемь. В нашем распоряжении будет ночь пятницы, весь следующий день, субботняя ночь и полностью воскресенье. Если все будет идти как задумано, мы должны окончательно управиться к двум часам утра в понедельник. Значит, на совместную работу отводится пятьдесят два часа. Все согласны?

— Нет, Пауло. Я вовсе не согласен, — возразил я.

— Но почему, Папи?

— Банк открывается в семь для клиентов. К этому моменту так или иначе все обнаружится — к семи часам утра, то есть вскоре после того, как мы уйдем. И вот что я предлагаю: нам нужно все завершить в воскресенье вечером, к шести часам. Пока мы разделим добычу, будет уже около восьми. И если мы отправимся в восемь, в нашем распоряжении будет по крайней мере одиннадцать часов. И тринадцать часов, если они обнаружат все в девять.

В конце концов все согласились с моим предложением. Мы пили шампанское и слушали пластинки, которые привез Пауло, — Мориса Шевалье, Пиаф, танцевальную музыку Парижа… Сидя со своим стаканом, каждый мечтал об этом великом дне. Добыча была так близка, что почти можно было к ней прикоснуться.

И ты, Папи, сможешь заплатить по счетам, которые так долго помнил. Если, конечно, все будет идти хорошо и удача улыбнется мне, я вернусь из Франции в Эль-Кальяо и заберу Марию. С отцом повидаюсь позже. О, мой бедный, добрый отец! Но прежде чем я увижу и обниму его, я должен похоронить человека, разгуливающего на свободе… Это не займет много времени, мне поможет чувство мести, и я все отлично организую.

Через два дня после того, как мы пили шампанское, случилось непредвиденное, о чем мы узнали лишь сутки спустя. Мы были заняты поисками электрического сварочного аппарата фирмы «Дженерал электрик» в городке по соседству. Я и мой напарник, прилично одетые, отправились пешком и через пару километров сели в машину к Пауло и Аугусто.

— Мы заслужили эту прогулку. Дышите, дышите глубже — это чудесный воздух свободы!

— Ты совершенно прав, Пауло, мы действительно заслужили это. Езжай помедленнее, дай насладиться окрестностями.

Мы разделились и остановились в двух различных отелях, проведя три дня в этом очаровательном порту, полном кораблей и толп жизнерадостных, пестро одетых людей. Каждый вечер мы собирались все вместе.

— Никаких ночных клубов, никаких борделей, никаких уличных девок, это деловая поездка, приятели, — сказал Пауло. И в этом он был прав.

Мы с Пауло пошли взглянуть на аппарат. Он был в ужасном состоянии, но тем не менее за него нужно было платить наличными, а у нас не хватало требуемой суммы.

К счастью, Пауло связался по телеграфу с Буэнос-Айресом и сообщил адрес отеля и порт, куда мы прибыли. Он решил отвезти нас обратно на виллу и потом вернуться самому за деньгами и сварочным аппаратом. И мы поехали обратно, хорошо встряхнувшись за эти три дня праздника.

Пауло высадил меня и Гастона на повороте нашей небольшой дороги, как обычно. Вилла была в сотне метров. Мы шли спокойно, предвкушая, как снова увидим наше чудо строительной техники — тоннель. Как вдруг я схватил Гастона за руку и удержал на месте. Что там творилось возле виллы? Были видны полицейские и шныряющие вокруг люди. Двое пожарных рыли землю посредине дороги. Я не мог понять, что случилось. Одно было ясно — тоннель был вскрыт!

Гастон начал дрожать, как в лихорадке, и, не попадая зубом на зуб, пробормотал:

— Они вскрыли наш любимый тоннель! О, черт! Такой прекрасный тоннель!

Тем временем какой-то тип со свиным рылом наблюдал за нами. Но вся ситуация показалась мне до того комичной, что я разразился громким смехом. И если у этой свиньи и были какие-то сомнения по поводу нас, то они сразу же улетучились. Взяв Гастона за руку, я громко выкрикнул по-испански:

— Какой огромный тоннель выкопали эти грабители!

Мы повернулись спинами к нашему строительному шедевру и пошли прочь от дороги — не спеша, но и не задерживаясь. Но потом нам пришлось ускорить шаг. Я обратился к Гастону:

— Сколько у тебя при себе денег? У меня почти шестьсот долларов и полторы тысячи боливаров. А у тебя?

— Две тысячи долларов в моем патроне, — сказал Гастон.

— Гастон, лучше всего для нас расстаться прямо здесь, на улице.

— И что ты собираешься делать, Папи?

— Я возвращусь в порт, откуда мы прибыли, попытаюсь достать лодку — и прямо в Венесуэлу.

Мы не могли обняться прямо здесь, на улице, но глаза Гастона увлажнились так же, как, впрочем, и мои, когда мы пожимали друг другу на прощание руки. Ничто так не сближает мужчин, как общие опасности и приключения.

— Счастливо тебе, Гастон.

— И тебе, Папи.

Пауло и Аугусто возвращались домой различными путями, один — в Парагвай, другой — в Буэнос-Айрес. Девочкам Пауло уже не нужно будет ложиться в постель наедине с подушками.

Мне же удалось добраться на лодке до Пуэрто-Рико, оттуда на самолете — до Колумбии, а потом на другой лодке — до Венесуэлы.