Чтение онлайн

— Понятно, — ответил я, — значит, решили припугнуть. Ладно, разберемся.

Перед Иваном держался уверенно, но на душе хреново. Мало неприятностей с Глебовым, давления в Академии, да ещё и опасность со стороны криминала. Надо понять, что делать, ясно же, что этим ночным визитом дело не закончится.

Странно, четверо убитых, но ни капли сожаления. Ощущение, что ведро с дерьмом убрал с крыльца. Это не человеки, это мусор, что сам не живет по-людски и другим мешает. С ними так и надо, пока либерализм человеков ещё даже не начал портить.

Если бы сон без меня высыпался, я успевал бы сделать намного больше, ну а так приходилось и мне впадать в это странное оцепенение, без которого энтузиасты уже начали обходиться в моем старом мире, а здесь о таком даже не думают.

Но всё-таки я легко укладываюсь в час-два сна, остальное время либо прорабатываю рецепты, которые могу варить, твари из Щелей Дьявола дают хороший материал, либо снова и снова прощупываю свой организм, усиливаю, укрепляю. С удовольствием сделал бы весь свой скелет из титана, а кожу из нейтрида, но биологическая оболочка это не позволит, но зато открываются огромнейшие возможности для трансформаций с помощью так называемой магии.

Чтобы не выбиваться из образа, я вернулся в Академию так же, как и выскользнул: через стену, так скоро и паркурщиком стану, хотя, если честно, для аугментированного тела это не препятствие, куда больше приходится обращать внимание, чтобы никто не заметил.

Теперь дрон сопровождает меня постоянно, благодаря ему вернулся в спальный корпус, не спалившись, успел вздремнуть полчаса, утром тяжёлый подъем, всё-таки в Щели Дьявола здорово устал, а схватка с ворами добавила недосыпа.

Кстати, благодаря дрону усмотрел один склад, куда свозят награбленное со всего района. Некий общак, из которого потом вывозят вообще из города, здесь не продашь, полиция периодически проверяет базары и барахолки, а вот в соседних городах сбывается всё, к тому же столичное!

На другой день на столе Дворжака появилась записка, в которой я подробно расписал, что в складе, как туда проехать, и какая там охрана.

«Мы же боремся с преступностью? — написал я. — Не упускайте случай, Дворжак!»

В Академии всё по-прежнему, Равенсвуд и Толбухин как свежие огурчики, хотя Толбухин похвастал, что побывал за стеной Академии и попробовал хорошего вина.

— А где деньги взял? — спросил я.

Он кивнул в сторону Равенсвуда.

— Тевтон одолжил. Они скупые, но расчетливые. Я обещал вернуть с процентами, хотя говорит, что не в долг, а просто по дружбе. Но какая может быть дружба с немцем?

Равенсвуд криво усмехнулся, уже привыкает к такой манере

— У тебя новый меч, — заметил он. — Толбухин вон вкладывается в новый мундир, а ты?

— Человек, — сказал я наставительно, — только тогда стал человеком, когда выковал первый меч!

Он проговорил с подозрением:

— Что, уже слыхали про странную работу одного англичанина… как его, Чарльз Дарвин?

— Даже читал, — подтвердил я. — И он не англичанин.

— А кто?

— Учёный, — ответил я с достоинством.

Он покачал головой.

— А как же матушка церковь? И её учение, что человека создал Господь?

— А там всё сходится, — сказал я оптимистично, — не забивай голову. Господь создал человека, а когда увидел, что тот лежит под деревом и только жрёт, выгнал и велел работать по теории Дарвина.

— По гипотезе, — уточнил он. — Сам Дарвин называет её гипотезой, чтобы не оскорбить церковь столь наглым утверждением. Ох, уже звонок!.. Побежали, опоздавших обещают штрафовать.

Первые лекции, как обычно, по Закону Божьему, преподаватель вдохновленно рассказывает о Блаженном Августине, щедро цитируя его «О свободе воли», «О благодати и свободном решении», но я послал слушать летучую мышку, а сам вышел во двор, с удовольствием вдохнул прохладный осенний воздух.

Во дворе пусто, только из соседнего корпуса, где обучаются дипломатии и международным отношениям сынки высокопоставленных чиновников, вышел Горчаков, увидел меня, помахал рукой.

Я пошёл навстречу, он окинул меня испытующим взглядом с головы до ног.

— Тоже освобождён? Куда собрался?

— Дела в городе, — ответил я неопределенно.

— Интересно, — сказал он медленно, — все курсанты стараются обзавестись дорогими костюмами, чтобы выглядеть старше и солиднее, а ты, Вадбольский, и в городе предпочитаешь казенный мундир?

— Этикет, — буркнул я.

— Что? — переспросил он. — При чем тут этикет?

— Ты говорил, — напомнил я, — в любом костюме нижняя пуговица всегда остаётся расстёгнутой. Так вот в военной форме всегда застёгивается, и внешний вид не портит. Разве не красота?

— Так ты из-за пуговицы, — уточнил он, — или зачем-то хочешь выглядеть юным мальчиком?

— А угадай, — ответил я и добавил заговорщицки: — Хочешь выглядеть элегантно — не отращивай пузо, все пуговицы будут на месте.

Он отмахнулся, напомнил очень серьезно:

— Не забудь, в выходные к Шемякам!

— Но не в эти!

В нашем домике на улице князя Бетховена я вытащил из-под кровати мешок, в котором оставил деньги из сейфа Глебова на текущие расходы, перебросил пачку в свой вещмешок, остальное снова запрятал, а с этими вышел к Ивану.

— Как у нас с расходами?

Он сдвинул плечами.

— Уже есть доход, торговля идёт, начинаем расширяться.

Я вытащил из мешка приготовленные деньги, бухнул ему на стол.

— Это на расширение. И охрану.

Он охнул, отшатнулся.

— Ваша милость! Откуда?

— А я пролетарий, — ответил я. — Грабь награбленное!.. Экспроприируй. Коба тоже красиво и благородно с грабежа поездов начинал. А потом принял Россию с сохой… В общем, будем укрепляться.

Иван сказал с готовностью:

— Давно хотел сказать, ваше благородие. Те парни не успокоятся, в другой раз придут ребята покрепче. И будет их больше.

Я перевел взгляд на Василия, тот мрачно пробасил:

— Я эти банды знаю. Теперь не отступят, чтобы авторитет перед другими не ронять.

— Тоже так думаю, — ответил я со вздохом. — Нам только этого не хватало. И что ты предлагаешь? Вы же с Иваном что-то продумали?

Он посмотрел на Ивана, тот кивнул, Василий повернулся ко мне.

— Вроде бы начали хорошо зарабатывать, раз и воры заинтересовались. Может, пора нанять ещё одного-двух для охраны?

Я подумал, покачал головой.

— У нас много секретов, сам видишь. Я не хочу, чтобы кто-то узнал, как готовить наши настойки и отвары. Нам тогда крах и крышка.