Чтение онлайн

К тому же, весь складской комплекс близь полицейского участка, ещё и два человека у ворот, проверяют въезжающие телеги и автомобили, ещё небольшой отряд бродит между складами.

Дрон добросовестно передал картинку склада сверху, потом зависал над каждым отдельно.

От такой охраны не укрыться и не защититься, но здесь ещё нет не только Нестерова, но даже Можайского, на небо из охранников никто и не посмотрит.

А дрон уже летит в режиме стелса, в лапах коктейль Молотова, хотя не совсем он самый, хотя принцип тот же. Я снабдил дрон тремя узелками, размером каждый с небольшую конфету, нужно только опустить их на крыши складов и можно улетать.

Через пару минут мокрый узелок высохнет, содержимое вспыхнет жарким огоньком и не затухнет, пока не выгорит полностью, а хватит минут на пять. За это время пламя охватит все три соломенные крыши.

Если я сумел из простого дрона-разведчика сделать дрона-переносчика мелкой мелочи, вон медальон Горчакова приволок, хотя чуть не разрядился по дороге из-за чрезмерной нагрузки, то почему не попробовать усилить ещё, на этот раз второй дрон? Хотя нет, начнем с первого, второй пусть пока останется простым разведчиком, а первый уже не дрон, а моя любимая ушастая мышка, ласковая и умненькая. Ну любим мы одушевлять не только животных, но и предметы, любим, странная черта человеков.

Когда Иван и Василий внизу остались решать, кому из них спать, а кому первому дежурить, я заперся в своей комнате и, стараясь не шуметь, дескать, баронет спит, обратился к зеттафлопнику.

Задача оказалась посложнее, пришлось глубоко копаться в настройках, чего никто из нас, обычных пользователей не делает. Но я, хоть и самый обычный, но в необычных условиях, рискнул залезть в опасный и очень нерекомендуемый для дураков Режим Разработчика, куда не советуется лезть вообще, это так, на крайний случай.

А какой может быть ещё крайнее? Сверяясь на каждом шагу с зеттафлопником, шесть часов потратил на апгрейд моей верной летучей мышки, уже так привык воспринимать первый дрон. Перво-наперво увеличил её подъемную мощь, уже перед рассветом она могла поднимать с пола меч и ножнах и на три минуты зависать с ним в воздухе.

Внизу что-то стукнуло, я увидел через три стены, как одно из багровых сердец переместилось из комнаты на крыльцо, это Василий, у него сердце чуть крупнее, чем у Ивана, и бьется медленнее, мощнее гоняя кровь за один такт.

— Успели, — пробормотал я тихо. — А сон… что сон?

Пока Тадэуш вез меня к Щели Дьявола, отправил второй дрон следить за Глебовым-старшим, сейчас смотреть некогда, пусть записывает, потом просмотрю в ускоренном режиме.

Первый мой дрон в облике крупной летучей мыши, что не мышь, а настоящая летучая лисица вида Pteropus giganteus, но пусть всё равно мышь, сидит на крыше авто, даже не щурится от встречного ветра. При скорости в тридцать верст в час это совсем не ураган, тоже записывает всё, на что смотрит, хотя просматривать нечего.

— Не слишком опасно, — спросил Тадэуш, — ходить одному?

— Это простенькая Щель Дьявола, — пояснил я. — Тут и одному заснуть можно. Но теперь у нас авто, отыщем посерьёзнее!

Он вздохнул.

— А чего отсюда уходить? Добыча хорошая. И уже понятная, с такой управляться легче.

На другой день дрон, примостившись у открытого окна, передавал в зеттафлопник картинку, а тот всё старательно записывает и складывает в копилку, как в кабинет к генералу Каратозову вбежал растрепанный Глебов-старший.

— Всеволод Кириллович!.. У нас беда!

Каратозов нахмурился, дружеские отношения с богатым промышленником не предполагают такого вольного обращения, всё-таки он аристократ, а Глебов только-только купил себе простое дворянство, спросил сухо, не поднимаясь из кресла и не впуская из рук «Санкт-Петербургские Ведомости»:

— Что стряслось, Глеб Иванович?

Глебов добежал до кресла, но плюхнуться в него не решился, больно недоволен генерал, возопил:

— Тот щенок!.. Тот самый, что избил наших детей!

Каратозов вскинул одну бровь.

— Что с ним случилось?

— Да не с ним, а со мной!.. Все три огромных склада, а это семь больших помещений с товарами, сгорели!..

Он вытащил большой носовой платок, начал вытирать потное лицо, руки дрожали, ухитрился даже выронил, а когда нагибался, ударился лбом о край стола.

Генерал спросил с некоторой долей сочувствия:

— Но у вас такая надежная охрана, вы даже страховать не восхотели…

Глебов всплеснул руками.

— Что охрана? Охрана от воров, а не пожара!.. Все семь возгорелись разом! С крыш!

Генерал кивнул понимающе.

— Да-да, крыши соломенные, а дни сухие, жаркие, несмотря на осень… Погасить удалось?

Глебов вскрикнул:

— Если бы! Пока сообщили пожарной команде, пока те собрались, пока доехали, хотя тут всего пять кварталов… Только стены уцелели, да и то не все. Три склада с каменными, в остальных дерево. Но знаю, знаю, кто виноват!.. Знаю, что за всем стоит тот щенок!

Генерал сказал с интересом:

— Ого, как же он сумел… И что, схватили на месте поджога?

Глебов замотал головой:

— Нет!.. У себя на столе в моем закрытом кабинете, куда вход запрещен даже домашним, я нашел письмо от некого горского клана. Потребовали сто тысяч золотых монет выкупа в счет погашения долга за оскорбление этого нищего баронета! Его семья, оказывается, в кровном братстве с каким-то диким кавказским шейхом… или улемом, уже всё путается в голове…

— И что вы?

Глебов сказал зло:

— Проигнорировал, что я ещё мог?.. Тогда они повысили по полумиллиона!..

Генерал уточнил:

— И вы снова проигнорировали! Да вы сядьте, дорогой друг. В ногах правды нет.

Глебов с облегчением плюхнулся в кресло, но тут же выпрямился, сказал с чувством:

— Я утроил охрану поместья!.. У меня муха не пролетит…

По его лицу мелькнула тень, явно вспомнил, что муха всё-таки пролетела и унесла всё из сейфа, но сказать генералу почему-то не решился, что-то с этими деньгами связано, даже близкому другу знать не следует.

— Но противник нанес удар в неожиданном месте, — сказал Каратозов с сочувствием. — Вы, помниться, сбирали состав, чтобы отправить полным эшелоном?