Чтение онлайн

Похоже, у графа прекрасная подготовка и в ближнем бою, в своё время обучали опытные инструкторы, да и потом приходилось поддерживать форму, в Генштабе жёсткие правила, но всё-таки учебные бои не совсем то, что реальные. Правда, и я не боец…

Скорость я взвинтил до предела, только бы мышцы не отрывались от костей, а шкура и кости на пределе прочности.

Снова прыжок, ушел от молний, начинаю зигзагить, на дальней дистанции я просто мишень, а на ближней буду если не на равных, кто знает силу графа, но всё-таки смогу и я ударить…

Он всё лупит шаровыми молниями, я отпрыгивал в стороны, дважды даже прижался, как жаба к земле, чем ближе, тем труднее увертываться, плечо обожгло болью, но смотреть некогда, снова уворачиваюсь, пришлось даже попятиться, пока ещё улавливаю куда бросит, но эта сволочь умеет бросать с двух рук, от двух спасаться труднее, ещё один раскалённый шар с силой пушечного ядра задел бок, потом обожгло ногу…

Я обливался пoтом, сердце вот-вот выскочит, как вдруг граф, взбеленившись от промахов, народ же смотрит и осуждает, не может справится со школьником, вытащил меч и ринулся вперед.

Я видел это сквозь заливающий глаза рассол, вздохнул бы с облегчением, если бы мог раздвинуть скованную болью грудную клетку, но выставил перед собой меч и сумел сделать шажок вперед.

У графа меч длиннее и опаснее, Бог дал дураку силу и рост, зрители что-то кричат подбадривающее, он налетел, как огненная буря с рёвом и топотом, я откачнулся в сторону, меч его с огромной скоростью понёсся сверху вниз, превращаясь с виду в раскрывающийся веер, настолько быстро.

Я в самом деле едва успел метнуться вбок, сам ударил остриём, как шпагой, меч для такого не предназначен. Но графа то ли ранил, то ли просто озадачил, он шагнул назад и начал рубить с той же яростью, но осторожнее, используя технику, которую выучил в воинских заведениях Генштаба.

Наши мечи то и дело сталкивались в воздухе, я всякий раз трепетал в страхе, что мой переломится, удары встречал не лоб в лоб, у графа меч тяжелее, а пускал по касательной, всё стараясь выбрать момент для удара, но эта разъяренная сволочь умеет и защищаться…

И всё же грузный граф устал быстрее меня, дыхание вырывается с хрипами, глаза вот-вот лопнут, из перекошенного рта брызгают слюни, но продолжал напирать, как взбесившийся носорог… и но вдруг захрипел ещё страшнее, лицо перекосило судорогой, попер дуром.

Я отпрыгнул, а он грузно повалился лицом вперед, я едва удержал руку с мечом, нельзя бить упавшего, да ещё в спину, хоть и хочется…

Он дёрнулся пару раз всем телом и затих, только левая нога всё ещё подрагивает. Я отступил на шаг, самого трясет, что хоть ложись рядом. Оперся на меч, чтобы не упасть, оглянулся на герцога. Тот смотрит непонимающе, потом произнес немножко растерянно:

— Лекаря!..

На площадку выбежал господин в длинном сюртуке и с характерным саквояжем в руке. Быстро пощупал пульс на руке графа, расстегнул ему камзол, приложил к обнаженной груди нечто похожее на стетоскоп.

Через некоторое время произнёс без особой уверенности:

— Похоже, апоплексический удар… или грудная жаба…

Он почему-то посмотрел на меня, я произнес вяло:

— Это заразно? Я думал, от жаб только бородавки.

Он потряс головой.

— Нет-нет, вам пока не грозит. Хотя кто знает, медицина еще не уверена…

На площадку начали выскакивать служащие Дроссельмейера, графа подхватили на руки и вчетвером понесли в дом, по дороге разок уронили, граф тяжел, а я с трудом потащился вслед за ними.

Ко мне подбежали Сюзанна и мой секундант, помогли удержаться на ногах, что-то колени подгибаются.

— Вадбольский, — вскрикнула Сюзанна, — ты ужасно ранен!

Я поморщился, жутко ноет обожженное плечо, но рубашка спасла, а ещё чувствую, как регенерация взялась за правую сторону груди, где меч графа рубашку не просек, но как ломом перебил два или три ребра, больно, жарко и жутко чешется.

— Ничего ужасного, — сказал я как можно бодрее, — только мундир опять покупать…

От него лохмотья, раскалённые шары сожгли всю правую сторону, а на левой спалили плечо. Хорошо, что рубашка вся в чёрной копоти, не так подозрительно, что уцелела.

Меня отвели в ванную, а пока я там отмывался, приготовили камзол примерно моего размера, только сукно получше и пуговицы подороже.

Когда я переоделся, и вышел к гостям уже сияющий и с улыбкой, боль в ребрах наниты по моей команде приглушили анестезией, гости встретили меня, как звезду вечера.

Я тихо поинтересовался у Сюзанны:

— Как там с Арчибальдобекером?

— Арчибальдом, — поправила она с укором, скривилась, будто хлебнула уксуса: — Ещё возятся с ним. Врач говорит, выживет, но правая рука и нога останутся мертвыми.

— Вот и хорошо, — сказал я с подъемом. — Книги умные писать станет! Как Сервантес, Лойола, Павка Корчагин… Сила — уму могила, а калеки самые умные…

Она покосилась на меня с подозрением, сибирский юмор какой-то особенный, хотя я не юморил, но кто тут знает о переквалификации?

— Пойдем за стол, — предложила она.

— А это уместно?

— Вполне, — сказала она. — Никто не погиб, а гости уже собрались. Хороший стол, а там, возможно, ещё и потанцевать можно.

— Мне не можно, — возразил я. — Я ранетый, слабый и ленивый. Мне бы поесть, поспать и можно посовокупляться. Хотя посовокупляться лучше сперва, а поспать потом.

Она в великом презрении сморщила нос.

— Фи, как пошло… Как вы, мужчины, всё приземляете!

— Так я не о великой чистой любви, — пояснил я. — Так, простенькая вязка перед ужином. Можно и после ужина. Малость подразгрузить семенники.

Смотрю при этом наглыми глазами, дескать, ты же друг, всё понимаешь, чего тебе стоит, мы же в Щели Дьявола были, а это роднит.

— Фи, — повторила она. — Заночуешь у нас? Тогда пришлю служанку на ночь.

— Заночую, — пообещал я. — Если твои родителя разрешат.

— Уговорю, — пообещала она.

Лицо её оставалось полным недовольства, мне и самому неловко насчёт служанки, но избавившись от постылого жениха вдруг да захочет на его место меня, потому надо срочно возвести между нами хоть слабенький, но заборчик.

Служанку после случки отпустил, понимая, что Сюзанна дотошно расспросит, как та выполнила поручение насчёт моей разгрузки.

Утром позавтракал с её отцом и матерью, ещё раз поблагодарил за прекрасный приём, красиво раскланялся в рамках старых традиций, старшему поколению это понравится, поблагодарил Сюзанну за дружескую услугу в плане вязки, и отбыл.