Чтение онлайн

Сразу выпалила:

— Ничего не думайте!.. Я вам предлагаю признать свою вину, а я в ответ вас милостиво прощу. И на этом ссора между нашими старинными родами ко всеобщему облегчению закончится!.. Я уже знаю, что ваш род тоже старинный, хоть и не настолько, как наш.

Я сел рядом, стараясь не касаться княжны даже рукавом.

— Сами придумали?

Она сказала так же зло:

— Это неважно. Мой род готов прекратить ссору, но для этого нужны основания.

Я сказал холодно:

— А как же закон тайги, то есть, вашего рода, что обязательно достанете обидчика, где бы ни прятался, и во что бы то ни стало сведёте с ним счёты?

Она ожидаемо дрогнула лицом, ответила не сразу и с трудом:

— Так было… но сейчас я слушала разговоры родни, а у меня только братьев, двоюродных и троюродных, больше сорока человек, и все говорят, овчинка выделки не стоит.

— О, — сказал я, — среди фанатиков появляются уже и прагматики?.. Если бы меня завалили легко, никто бы и слова не сказал, а вот сейчас, когда Долгоруковы мрут, как мухи зимой, начали задумываться, а что получат взамен помимо духовного удовлетворения? Кстати, вы как насчёт духовности?

Она сказала нетерпеливо:

— Отвечайте, вы согласны?.. Поскорее, я вырвалась тайком, никто не знает, где я, начнутся поиски! Вы же мужчина, вы и должны постоянно извиняться перед женщинами!

Я ответил с торжеством:

— А я, знаете ли, суфражист!..

Распахнул дверцу и выпрыгнул на ходу. Пробежал чуть по ходу движения, гася инерцию, вскочил в ближайший переулок и затаился. Через минуту мимо с рёвом пронеслись два автомобиля, я успел разглядеть мужчин с оружием наготове.

Ну да, вырвалась тайком. И никто не знает, где она, бедная, и что кому говорит.

Выждав, когда шум колёс утих, я повернулся и пошёл обратно, стараясь по-прежнему держаться в тени домов.

— Хорошо, — заметила Мата Хари. — Женщинам верить нельзя, зато мне можно! Я женщина особенная.

— Ты права, — сказал я, — Не вижу никакого шарма в женской брехне. Ничего в ней милого… Или это я слишком математичен?

— В математичности нет слишкости, — уточнила она. — Матиматичен, значит — всегда прав!

— Хорошо бы, — согласился я. — Математичен — по крайней мере, цел!

Мелькнула мысль, что вообще-то я здесь как человек будущего, но соответствую ли, или всё равно тварь дрожащая?.. Не подминает ли меня, такого умного и всезнающего, под себя мир, заставляя подстраиваться под его варварские законы и обычаи?

Когда добрался в имение, там в гостиной уже ждёт Мак-Гилль, читает газету и пьёт кофий с ещё горячими пирожками.

Увидел меня, рывком поднялся, обнял, чуть не задавив в огромных лапищах, ну да, шотландец, они вроде самые рослые на свете, дохнул запахом крепчайшего кофе.

— Юра, — сказал он по-свойски, но я уловил виноватую нотку в его грубом голосе, — на заводе опять пошёл брак!.. Что за идиоты, им бы только подковы ковать в деревенской кузнице, но и там напортачат.

— Введи штрафы, — посоветовал я. — В работе нужно быть аккуратными.

— Как и вообще, — согласился он. — Но что делать, живут и двигаются, как сонные мухи. Тебе придётся съездить, разобраться. Я строю ещё два цеха, винтовок нужно много, их расхватывают, как горячие пирожки, но с таким браком вылетим в трубу.

Я хотел привычно отказаться, моё дело думать и придумывать, но, с другой стороны, Мак-Гилль обеспечивает полное финансирование, ещё и вся администрация на нём, так что нехорошо рожу кривить, надо спуститься в производство и разобраться. Винтовки будем выпускать весь этот год, как, полагаю, в будущем подсуетятся конкуренты, потому нужно сделать всё, чтобы прибыль вверх, а издержки вниз.

На заводе пришлось пробыть не денек, как планировал, а трое суток. Рабочие оказались крестьянами с окрестных земель, ничего мельче, чем соха и молот в руках не держали, заскорузлые пальцы с трудом справляются с мелкими деталями вроде затвора или спусковой скобы, а «и так сойдёт» в сложном механизме не работает.

Десяток самых упорных и крикливых уволил, вместо них взял совсем подростков, они гибче, быстрее схватывают новое, поднатаскал лично, результатами остался доволен.

— Детский труд, — сказал я, — вроде бы нехорошо, хотя и не понимаю, с чего вдруг, но сделай им короче рабочую смену. Часов в восемь. Зато можно ещё одну!

Мак-Гилль посмотрел озадаченно.

— Ух ты… Вообще-то можно и три, как раз в двадцать четыре часа укладывается.

— То в случае войны, — сказал я великодушно. — Ночью всё-таки нужно спать. А две смены, да ещё если бы без брака…

— Всё равно рост прибыли, — договорил он с воодушевлением. — Видишь, Юрий, у тебя голова на всё варит!.. А процент брака постепенно сведём на нет!

Я понизил голос, сказал тише:

— В случае нехватки рабочих, привлекай и женщин. Работа не тяжёлая, особенно на сборке. А женщины трудолюбивее, меньше требуют, работают молча.

Он посмотрел на меня ошалевшими глазами.

— Юрий, ты гений!.. А платить им можно меньше!

Я вздохнул, смолчал. Котёл прогресса раскочегаривается медленно, сперва будет ползти, как улитка, но я знаю, какую скорость может набрать, в самом деле голова закружится от мелькания.

— Юрий, — сказал он с ласковым укором, — ты вон как сразу проблему зришь в корень! Даже видишь, куды идём?

— В прекрасный мир, — сказал я без уверенности.

— А как там насчёт баб? — спросил он, вздохнул, потёр красные от усталости глаза. — Прости, вырвалось. Это ты хорошо душишь, а у меня руки слабые, вот и прорывается такое… а и не выспался, статью принесли для нашей газеты, всю ночь черкал…

— Что? — переспросил я. — Ты газетку прикупил? Погоди, а как насчёт типографии? Своя или печатаешь в арендованной?

Он ответил с некоторым недоумением:

— Своя, но маломощная.

Я подумал, уточнил:

— Насколько маломощная?.. Хотя сейчас это неважно. Я вот всё думаю открыть журнальчик. Не для заработка… да ты не кривись. Не кривись!.. не всё приносит деньги сразу. А на Отечество поработать не хочешь?.. Понятно, что не хочешь, а кто хочет?.. Но если оно богатеет, то и мы богатеем, и голыми руками нас не возьмешь.

Он поинтересовался, всё ещё морщась:

— То есть, журнальчик в убыток?