Чтение онлайн

— Я не могу ничего обещать, Барк, но я попробую. Жди завтра без четверти семь. Где собрания проходят, знаешь?

— Конечно! Каждый день в газете пишут.

— Значит, увидимся.

Почему она согласилась? Она же не собиралась идти в пятницу на собрание. Ей уже назначена сессия в воскресенье. Но Илона тут же тряхнула головой — никогда себе не лгала, и не стоит начинать. Как говорила леди Фрикуссак, обман самой себя может встать очень дорого, и не каждая может позволить себе такие траты.

А если себе не лгать… Она обрадовалась возможности лишний раз увидеть доктора Алитруэ, вот и всё. Почему? Об этом пока думать не стоит.

Барк ждал, где условились. Так, в сопровождении неизменного дядюшки Фирца и Барка они подошли к дверям.

— Этот господин со мной, — сказала Илона звездной сестре.

Та внимательно посмотрела на Барка и кивнула. Он сунул ей две монеты и вошел вслед за Илоной.

Илона слушала речь доктора, смотрела в его теплые глаза и недоумевала: как она могла поверить злым словам? Конечно, доктор Алитруэ не на пустом месте построил свою методу. Прежде чем перейти к высокому исчислению ученикам дают таблицу умножения, но никто не возмущается, мол, она уже сотни лет в учебниках написана. Так и здесь. Конечно, философские труды и лекарские изыскания существовали давным давно, и доктор Алитруэ их все изучил, прежде чем переработать в собственное открытие.

— Барк, тебе понравилось выступление? — Илона пыталась понять по лицу Барка, что он думает, но тот выглядел обескураженным. — Ты уже слышал нечто подобное?

— Слышал? Нет, никогда. Я и не понял всего, наверное.

— Я могу объяснить!

Наконец-то будет, с кем поговорить о практике доктора!

— Да, госпожа Кларк, благодарю вас, непременно. Можно я на доктора поближе посмотрю? Меня ведь дома спросят!

— Конечно.

Они с дядюшкой Фирцем подождали, пока Барк осторожно приблизится к толпе, окружившей доктора и звездных сестер. Походил туда-сюда, заглядывая людям через плечо, и вернулся чем-то озадаченным. Наверное, послушал разговоры и снова ничего не понял.

– Барк, приходи обязательно, как будешь свободен, — предложила Илона.

— Да я это… сегодня свободен. Вам, наверное, домой надо, к ребеночку? Так я с вами доеду, а как освободитесь, я тут как тут.

Он быстро поймал кэб и вскочил следом за дядюшкой Фирцем и Илоной.

Когда доехали, против ожидания Барк не остался на улице, а вошел в дом.

— Госпожа, ребеночек спит еще, — сообщила Люси. — Как проснется, я дам знать. А тут пока госпожа Эббот с вами чего-то хотела…

Дядюшка Фирц прошел в дом вслед за Илоной, за ним, как ни в чем не бывало, последовал Барк. Илона с удивлением посмотрела на приглашавшую их в гостиную госпожу Эббот. Кроме хозяйки, там ждала Морин.

Илона села на софу рядом с Морин, дядюшка Фирц устроился на пуфике возле госпожи Эббот, а Барк остался стоять так, будто будет давать отчет.

— Есть там магия. Только я не уловил, где.

И правда, отчитывается. Что?!.

Илона ахнула:

— Так вы… вы его подослали?! Морин, как вы могли? Дядюшка Фирц?!

Старый кваксер быстро спрятал хитрые глаза и чуть придвинулся к госпоже Эббот.

— Илона, — Морин хмурилась, — я видела жертв запретной магии. За воздействие на разум без санкции суда наказывают во всех магических странах, даже таких отсталых и неприятных, как Леосс.

Илона едва не задохнулась от возмущения.

— Барк только немного чувствует магию, он даже не может сказать, какого рода эта магия. Барк, это так? — тот кивнул. — Видите! Как вы можете обвинять доктора Алитруэ в таком ужасном преступлении!

— Так магия и не его, — сообщил Барк. — Я так и не понял, но не его точно. Я рядом с ним прошел и ничего не почувствовал. От мэтрессы Скотт чувствую хорошо, а от него нет.

— Где же ты чувствовал магию? — Морин выглядела озабоченной.

— Не могу сказать. Там много людей было, ходили туда-сюда. Когда на стулья сели, слушали, тогда ничего.

— Во время собрания ничего?

Барк помотал головой.

— Значит, и не было ничего! — Илона не собиралась сдаваться. — Господин Фирц, вы же считаете доктора Алитруэ умным человеком, вы же сами говорили, что помогает?

— Кхм, кхм… — дядюшка Фирц попытался, было, увильнуть от ответа, но понял, что не удастся. — Я, понимаете ли, не очень ученый человек. Верней, ученый, но мои, кхм-кхм, университеты были совсем другими. И я выучил, что в людях можно здорово ошибиться. А уж если ошибся, не упорствуй, а ошибку признай, иначе живо окажешься в кана… в неприятном положении. Что сказала мэтресса, — он кивнул на Морин, — видится мне разумным. Может, конечно, и ничего страшного доктор и не делает. Поговорит с людьми, а людям и впрямь хочется свои беды и горести с кем-то обсудить. Уж лучше с доктором в кресле, чем за кружкой. Этак кружка тут, кружка там, и не остановишься. А уж дамам как быть? Видели, дам к доктору приходит больше, чем мужчин. Оттого, что пожалуешься подруге за чаем, а она своей подруге расскажет, а та своей. А у доктора, кхе-кхе, таких подруг нету. Вот и потянулись люди. Может, это все и не страшно вовсе. Может, он просто говорит, говорит, и ведь светлые вещи говорит, добрые. И слушает, слушает. Кому-то только того и надо, чтоб с ними говорили да слушали. А что деньги за разговоры берет, — дядюшка Фирц улыбнулся, — так деньги всем нужны. Кто как может, так и зарабатывает. Он же не грабит, и правила блюдёт. Но если там магия замешана, да еще запретная… тут уж шиш… простите. Тут уж я ему хвост-то накручу. Так что, госпожа Кларк, мы для начала разберемся, а потом смотреть будем. Может, и правда, нет ничего.

Илона поджала губы.

— Девочка, — Морин посмотрела ей прямо в глаза. — Прояви благоразумие, а? Даю тебе слово, что если доктор Алитруэ не пользуется запретной магией, если он не делает ничего недостойного, мы оставим его в покое. И правда, если кому-то легче от его разговоров, пусть говорит себе дальше. Но если… Пойми, и я, и господин Фирц слишком много видели в жизни, чтобы не обращать внимание на тревожные знаки… Узнать бы, что у него на сессии творится. Но боюсь, понять это можно только самому будучи пациентом.

— Дык это, я могу! — вызвался Барк.

Морин оценивающе оглядела его фигуру:

— Сессии стоят дорого. Илона, сколько ты говорила? Золотой для первого раза? Барк, никто не поверит, что ты можешь отдать золотой за разговоры.

— А мы его приоденем, — у дядюшки Фирца аж глаза загорелись. — Пострижем, побреем. Я знаю хорошего куафера. Как займется тобой, так и не узнают. Усы с бородой сбрить придется.

— Это можно, — отозвался Барк. — Но я ж говорить как вы не умею.

— А ты помалкивай, — посоветовала госпожа Эббот. — Мэтресса Скотт, если я вас правильно поняла, Барку лучше сказаться приезжим богатым молодым человеком, не так ли?

— Определенно. Вы, господин Барк, будете в горе после трагической гибели родителей, и приехали к… м…

— Тётушке! — хмыкнул дядюшка Фирц.

— Да-да, к тётушке, к госпоже Нафепан, — госпожа Эббот не упустила случая досадить сопернице по добыче слухов.

— И не забудь сказать, что тебе от родителей досталось крупное наследство, а деньгами ты раньше не занимался.

Илона посмотрела на дядюшку Фирца с неприязнью. Они, кажется, считают доктора Алитруэ не только шарлатаном, но и мошенником!

— Вы хотите снова отправить Барка к доктору? — с подозрением спросила она.

За бурным обсуждением Илону не услышали. Морин продолжала наставлять Барка:

— … Итак, вы приехали к тётушке, вы очень застенчивы, поэтому говорите мало. Я научу вас нескольким фразам о том, как вы горюете. Потом можете сказать, что больше не в силах разговаривать. И не будем ждать. Чем быстрее мы выясним, что происходит, тем лучше. Илона, ты приведешь Барка на сессию и попросишь доктора Алитруэ принять его вместо тебя или вперед тебя.