Чтение онлайн

В выражении aq apizik заслуживает внимание второе слово apizik. При помазании на царский трон или рукоположении в духовный сан тенгриане совершали обряд посвящения “апизик” (apizik, abisik), у тюрков даже бытовало выражение “…el orn"il"iy abiskig teg” (“… как помазание на царский трон”). Впервые об этом написано письмом брахми (возникло в I тысячелетии до н. э.), что указывает на древность тюркского выражения и обряда.

Как видим, неуместное для молитвы слово “не сидящий” – это попытка объяснить незнакомое тюркское выражение, принятое в тенгрианстве (aq apizik – акапизик – акапис – акафис – акафист – akathistos).

Это хвалебное пение в честь Бога Небесного в VII в. было заимствовано Церковью у тюрков, согласно ее же документам, по инициативе папы Григория Великого» [3, с. 256–257]. Собственно говоря, словарь М. Фасмера подтверждает слова Аджи: «“Акафист – хвалебное песнопение в православной церкви, которое поют стоя”; древнерусское “акафистъ” (XI в.)» [141, т. 1, с. 65]. Объяснение действительно странное, ибо в православной церкви абсолютно все делается стоя, поскольку для сидения там ничего не предусмотрено. Поэтому подчеркивать «стояние» в православной церкви нелепо, и в данном случае с критикой традиционной этимологии со стороны М. Аджи я полностью согласен. Вместе с тем я сомневаюсь в тюркской традиции насчет тенгрианских храмов – ни один из них до нас не дошел. Вполне возможно, что «особые молитвы» могли читаться верующим где угодно, например дома.

Еще одним элементом, повышающим вероятность гипотезы М. Аджи, является переход АКАПИС – АКАФИС, поскольку тюркское придыхательное Пх действительно воспринималось окружающими, как Ф.

Аминь. «Аминь – “да будет верно”, заключительное слово молитвы. Оно якобы из Ветхого Завета. Однако сами богословы отмечают, что “аминь” в Новом Завете звучит в ином значении, чем в еврейских книгах. Это противоречие легко устраняется: христиане взяли у тенгриан не только сам обряд богослужения, но и многие термины, его сопровождающие. По-тюркски amin означает “нахожусь в безопасности”, “защищен”.

Традиция произносить amin (амин) в конце молитвы отмечена у тюрков еще в глубокой древности. Ее истоки – в культе, который сложился задолго до новой эры: к душам предков (amin) обращались они за помощью и защитой. У чувашей, например, принята молитвенная формула “Амин, Тур~a, cырлах!” – “Аминь, Тура, помилуй!” (“Тура” – обращение к Тенгри у чувашей). Таким образом, завершение молитвы словом “амин” получает свое естественное объяснение» [3, с. 257–258].

Словарь М. Фасмера дает такое толкование: «аминь – древнерусское, старославянское аминь (Супрасльская) из греческого » [141, т. 1, с. 76]. Однако значение греческого слова не разъясняется. Вместе с тем предшествующее слово этимологизируется так: «аминь – “высокопоставленное лицо при дворе турецкого султана” [Пересветов, XVI в.; Гудзий, Хрест. 228]. Из турецкого, кыпчакского, уйгурского (из арабского) "amin: 1) “надежный, верный”, 2) “надсмотрщик, городской голова”» [141, т. 1, с. 76]. Иными словами, значение «надежный» из турецкого вошло даже в русский язык.

Бурса. Это слово известно в русском языке со значением «общежитие для семинаристов». М. Аджи дает ему более широкое толкование: «Бурса – общежитие для бедных студентов. Слово выводят из латинского bursa – “сумка”, “кошелек”, объясняя тем, что в Средние века так называли кассу какого-либо союза. Крайне сомнительное объяснение. Идея подобных учреждений и их название – явно заимствование у тюрков в V в., и тому есть ряд доказательств. В переводе с древнетюркского bursa (бурсан – бурса) – “монашеская община”, что абсолютно точно передает истинный смысл слова бурса» [3, с. 260].

Иначе трактует это слово словарь М. Фасмера: «бурса – “духовное училище, общежитие при нем”. Из польского bursa (с XVI в.) или немецкого Burse, которые восходят к среднелатинскому bursa, греческому “мешок” с переносным значением “товарищество”» [141, т. 1, с. 247]. Таким образом, исходным значением признано греческое, но ни в одном языке мира слово «мешок» не имеет переносного значения «товарищество». Так что общепринятое значение действительно весьма сомнительно, и, вероятно, М. Аджи прав.

Камилавка. М. Аджи разъясняет его смысл: «камилавка – у христиан головной убор лиц священного сана. В IX в. так называли императорские венцы и папскую тиару. С XV в. камилавку носит духовенство. Происхождение слова связывают с греческим k'am"elos (верблюд). Название якобы восходит к шапке из верблюжьего (k'am"elos) волоса. Версия малоубедительна. Какая связь верблюда с царским венцом и папской тиарой?

Налицо очередное заимствование из тенгрианства. Название головного убора восходит к qam jelvi, состоящему опять же из двух древнетюркских слов, qam (священнослужитель) и jelvi (священнодействие). Сцены священнодействия сохранились в наскальной живописи Алтая. Известно, что у тюрков священнослужитель во время священнодействия обязательно надевал подобный головной убор. У христиан такого головного убора не было. Введя его в свои обряды, христиане стали искать объяснение незнакомому названию. Кроме неуклюжего греческого “верблюда”, ничего предложено не было» [3, с. 264–265].

Словарь М. Фасмера не дает исходного смысла, заявляя: «камилавка – “головной убор монахов и священников”. Из среднегреческих слов , , » [141, т. 2, с. 174]. Иными словами, греческий смысл слов не поясняется. Так что и тут гипотеза М. Аджи представляется обоснованной.

Клобук. «Клобук – головной убор монахов, состоящий из камилавки и крепа. Нынешняя форма взята Русской православной церковью у греков в XVII в. Прежде этот покров делался не из легкой материи, а из плотной. У монахов времен Пахомия (IV в.) он повторял башлык.

Клобук имеет, бесспорно, тюркское происхождение. Сами христиане выводят его из тюркского слова “колпак” – шапка. Однако это не точно. В основе названия лежит выражение qul ba, состоящее из двух древнетюркских слов: qul (“раб Божий”) и ba (“покрывало”). Иначе говоря, “покрывало раба Божьего”. Название говорит и о форме клобука, и передает символическую его суть» [3, с. 265]. А из русской истории мы помним народ, который назывался «черные клобуки».

То же самое говорит и словарь М. Фасмера. Это – впервые встреченное нами единодушие: «Старинное заимствование из тюркских диалектов, сравни турецкое, крымско-татарское, татарское kalpak – шапка» [141, т. 2, с. 252].

Кондак. «Кондак – жанр византийской церковной поэзии. Отсюда якобы и название, восходящее к греческому kont'akion – “краткий”. Творцом кондаков в христианской Церкви был Роман Сладкопевец, он родом из Сирии, жил в V–VI вв. Однако самые ранние образцы (“Пир дев”) приписывают Мефодию, епископу из Ливии, умершему в 311 г.

Кондак как жанр церковного творчества расцветает в западном мире благодаря тюркам. О чем в VI в. сообщали сирийские источники. Это позволяет полагать, что термин “кондак” как и “ирмос”, тюркского происхождения. Он от древнетюркского слова k"ondg"ar (направлять на истинный путь). Сочетание k"ondg"ar- + аффикс -k дословно – “направление на истинный путь”. Вот почему кондаки излагают содержание праздника или жизни святого! Такая трактовка куда уместнее, нежели греческое “краткий” (k"ondg"ark – кондгарк – кондарк – кондак – kont'akion).