Валенсия
Шрифт:
– Только на деньги, принадлежащие ему, он может купить эти карты.
– Значит это заем!
– догадался сказать я.
– Заем, да это заем. Я отдам тебе, как только вернемся на корабль.
Дик взял коробку с картами и быстро сунул ее в карман своей куртки, и заторопился уходить.
Простившись с Рэмом, мы дали ему на прощание 50 долларов и вышли на улицу.
Дик от восторга был вне себя, и на все мои обращения к нему отвечал каким-то невыразимым молчанием.
Когда мы пришли на судно, радист вручил Дику телеграмму. Сестра сообщала, что мать попала под поезд, его вызывали на похороны и делить наследство.
На следующий день утром Дик уехал домой. Больше я его никогда не видел.
ГЛАВА 14
Прошел год. Я стал плавать старшим помощником на большом комфортабельном пассажирском судне "Нора" компании "Брайт-Футнави-Компани". В одну из теплых летних ночей мы подходили к Гамбургу. Вдали уже мигали его маяки и разгоралось электрическое зарево. Я только что сдал вахту и, не желая идти в душную каюту, остался на палубе. Пассажиры спали, убаюканные легкой зыбью, мерно раскачивающей судно. В такое время, тихое и задумчивое, я всегда вспоминаю дика. Где он? Что с ним? Ни на одно из моих писем я не получил ответа. Исчез человек. Меня мучило какое-то тяжелое предчувствие.
– Какая великолепная ночь!
– услышал я за своей спиной искреннее восхищение. Мимо меня, держа под руку очаровательную женщину, прогуливаясь, прошел очень знакомый мужчина.
– И ты не хотел идти со мной, - укоризненно сказала женщина.
– Скоро, наверное, Гамбург.
Они остановились недалеко от меня и, облокотившись на перила, стали смотреть вниз на черную воду, стремительно бегущую вдоль борта. Я тщетно силился вспомнить, где и когда я видел этого мужчину. Странно, но мне казалось, что видел я и женщину, которая была с мужчиной.
– Сколько времени?
– спросила женщина.
Мужчина поднял руку.
– Я забыл часы в каюте, но 12 еще нет. Мы вышли без 20, сейчас... мужчина обернулся ко мне.
– Простите, вы не скажете, сколько времени?
– он пристально посмотрел на меня, заглядывая в лицо.
– 23 часа 55 минут, - ответил я и невольно улыбнулся. Я узнал мужчину. Это был Рэм. Но, не зная его фамилии, я не решался обратиться к нему первый.
– Пойдем, уже пора, - женщина потянула Рэма за рукав.
– Иди, Сали, я сейчас приду.
Когда женщина ушла, он подошел ко мне.
– Если не ошибаюсь, мы с вами где-то виделись?
– Вы не ошибаетесь. Мы действительно виделись. Кабачок для моряков, гостиница... Карты.
– И Дик!
– перебил он меня.
– Да, да, я все вспомнил.
– Я вижу, ваши дела поправились?
– О Да. То странное время я вспоминаю, как страшный сон, и мне трудно поверить, что это было наяву. Я бесконечно благодарен вам за то, что вы с таким вниманием и участием выслушали меня тогда, вы спасли мне жизнь, и я перед вами в долгу...
– Ну, что вы! Я сделал то, что мог бы сделать порядочный человек на моем месте.
– У вас есть время? Пойдемте в мою каюту. Сали будет очень рада с вами познакомиться, она все о вас знает.
– Я свободен до 6 часов утра.
– Ну, вот и чудесно! Пошли.
Салина, очевидно, не ожидала посторонних и встретила нас в черном пеньюаре, отороченном белоснежным мехом. И хотя она предстала передо мной почти голая, она вела себя так просто и непринужденно, что я не испытывал никакого чувства неудобства, и через несколько минут забыл о том, что она голая.
А еще через несколько минут, когда на столе вместе с обильной и изысканной закуской появилась бутылка дорогого французского коньяка, у нас начался такой задушевный разговор, что я почувствовал себя в кругу своих родственников.
– Вам, наверное, интересно знать, как сложилась судьба после того, как вы с Диком ушли из гостиницы?
– начал Рэм, разливая коньяк в рюмки.
Мы выпили. Мерно стучала машина парохода, уютно мурлыкал приемник, мы сидели в полутьме.
Салина откинулась на спинку дивана, и ее белоснежное тело светилось треугольником через полураскрытый пеньюар. Очаровательная женщина.
– Я прожил в гостинице два дня. Ничего не делал и ни о чем не думал. Я отдыхал от тяжести, которую так долго носил. На третий день, утром, хозяин гостиницы привез ко мне какого-то детектива с хитрыми проницательными глазами. Стоя у двери, тот долго и внимательно рассматривал меня, качаясь с носка на каблук.
– Ну?
– спросил он.
– Что ну?
– раздраженно ответил я.
– Будете запираться или скажете правду?
Я грешным делом думал, что вы с Диком подстроили мне злую шутку, но очень скоро разобрался, что вы к этому никакого отношения не имеете.
– Детектив показал мне издали мою фотографию алжирских времен и победоносно улыбнулся, затем изрек:
– Вас выдает физиономия. Не советую сопротивляться, -он кивнул кому-то за дверью и в комнату вошли два полицейских.
– Позвольте, - возмутился я, - что за провокация?
– Берите его, - приказал детектив и вышел из комнаты, считая свою миссию законченной.
Полицейские взяли меня под руки и повели на улицу. Перед тем, как толкнуть меня в машину, надели наручники и...
– Они все перепутали, - перебила вдруг сама Салина.
Она порывисто встала с дивана, сложив руки на груди и стала нервно ходить по каюте.
– Это я его разыскала. Я никогда не могла примириться с тем, что потеряла его. Я поставила себе цель во что бы то ни стало найти его.
Искать всю жизнь, всеми возможными и невозможными способами. Я долго и тяжело болела, но продолжала его искать с упорством помешанного...
– Салина вдруг умолкла, села на свое место, нежно поцеловала Рэма в губы и прошептала:
– Прости, милый, я перебила тебя. Говори.
– В Гамбурге, - заговорил Рэм, - меня погрузили в специальный самолет и в тот же день отправили в штаты. Я не знал, куда меня везут и только потому, что полет длился более 20 часов с посадками, конечно, я понял, что меня везут куда-то в Америку. На следующий день мы прибыли на место и меня вновь сунули в закрытую машину, в которой я трясся еще 6 часов. Все это время, с момента задержания меня почти ничем не кормили, дали только большую флягу воды и кусок черного хлеба. Я чувствовал себя плохо и выглядел ужасно.