Чтение онлайн

— И он сам должен был явиться сюда. — Старушка осматривается. — Я не собираюсь здесь задерживаться. Я только хочу забрать свою картину и уйти.

К их столику подходит официант, но Гертруда Киндер взмахом руки отсылает его.

— Картина там? — спрашивает она, показывая на портфель Валентины. — Отдайте ее, пожалуйста, и с вашего позволения я уйду.

— Извините, — отвечает Валентина. — Я не могу этого сделать, пока не поговорю с Тео.

Она достает телефон, который успела зарядить в гостинице, и нажимает кнопку, не сводя глаз с Гертруды, голодным взглядом смотрящей на портфель. Тео, разумеется, не отвечает.

— Может быть, выпьете что-нибудь, пока будем его ждать? — предлагает Валентина.

Гертруда глядит на нее как на сумасшедшую.

— На это нет времени, — каркает она. — Вы что, ничего не знаете?

— О чем?

— О том, кто я. О том, что это за картина.

— Нет, извините. — Валентина выдерживает напряженный взгляд Гертруды.

— Это моя картина, — страстно произносит женщина. — Точнее, она принадлежала моему мужу. У нас ее забрали. Я думала, нам уже не удастся ее вернуть, но ваш синьор Стин помог мне.

— Но, если ее у вас украли, почему вы не пошли в полицию?

На лице Гертруды Киндер появляется презрительное выражение.

— Моя дорогая, я веду речь о Второй мировой войне. Я веду речь о нацистах, отнимающих у богатых евреев произведения искусства.

Наконец-то Валентина начинает что-то понимать. Волна облегчения прокатывается через нее. Она знала, что Тео все-таки хороший человек. Он помогает этой старой еврейке вернуть то, что было похищено у ее семьи во время войны. Но все это по-прежнему кажется совершенно невероятным.

— Я думала, все, что было похищено нацистами, уже вернули владельцам. Разве нельзя было узнать, кто выставляет эти картины на продажу? Неужели вы не могли это выяснить официально?

Зачем нужна вся эта головная боль с похищением картины, если это можно было сделать совершенно легально, Тео?

Гертруда Киндер начинает терять терпение.

— У меня сейчас нет времени все объяснять, дорогуша. Пожалуйста, верните картину. Мне нужно уйти, пока он не пришел.

— Кто? Тео?

— Нет. Хотела бы я, чтобы он был здесь. Так бы я хотя бы чувствовала себя в безопасности. Нет, тот другой, который хочет денег…

С каждой минутой мысли в голове Валентины запутываются все больше и больше. Старушка ладонью накрывает ее руку. Кожа холодная, как камень, но глаза ее ярко блестят.

— Прошу вас, дорогая, отдайте картину.

В облике старушки есть что-то располагающее, что-то такое, что заставляет Валентину поверить ей. В этом лице она видит историю. Страдания и утраты. Она расстегивает портфель и передает ей картину, все еще замотанную в шарф.

— А это что? — говорит Гертруда, начиная развязывать кружева. — Вернуть?

Валентина думает о своей прабабушке и о том, как бы она распорядилась шарфом в подобном случае.

— Нет, оставьте. Это для защиты картины, — поясняет она.

Гертруда Киндер прижимает картину к груди так, словно воссоединилась с давно потерянным ребенком.

— Спасибо вам, дорогая моя. Вы даже не представляете, что это для меня значит. И прошу вас, поблагодарите от меня синьора Стина. Передайте ему, что все забыто.

Пожилая женщина с трудом встает, и Валентина думает, не проводить ли ее. Она, похоже, действительно испугана и очень слаба. Но ей не хотелось бы разминуться с Тео, если он все-таки появится.

— Хотите, я провожу вас домой? — спрашивает она.

— Не нужно, спасибо. Мой помощник ждет меня снаружи в катере-такси. Он проводит меня.

Лишь после того, как Гертруда Киндер ушла, Валентина начала осознавать, что она сейчас сделала. Я отдала бесценную картину совершенно незнакомому человеку, положившись на свое чутье.И что эта женщина имела в виду, попросив передать Тео, что все забыто?

Уже почти девять, и ее разочарование начинает перерастать в злость. С нее хватит. «Жду еще десять минут и, если Тео не явится, ухожу», — обещает она себе. Эти его игры ей уже порядком надоели. Там, в Темной Комнате, она решила, что любит его, в поезде ей хотелось быть рядом с ним до конца своих дней, но теперь она начинает его ненавидеть. Он бессердечный тип, использующий ее в собственных целях, совершенно не уважающий ее чувства… И это не все, что она могла бы о нем сказать. Валентина заказывает еще бокал вина и сбрасывает туфли. Наплевать, что она в самом роскошном отеле Венеции.

На исходе десяти минут, когда она уже почти окончательно теряет надежду, в бар небрежной походкой входит тот, кого она меньше всего хочет видеть. Гарелли. Он нашел ее. Цепким взглядом он обводит зал, и глаза его торжествующе вспыхивают, когда он замечает Валентину.

— Добрый вечер, синьорина Росселли. Рад встрече, — говорит он, подходя к ней.

— Уж как я рада, — саркастически роняет она.

— Вы здесь, случайно, не синьора Тео Стина дожидаетесь?

— Это, знаете ли, вас совершенно не касается.

— В самом деле?

Гарелли, усаживаясь в кресло с гнутой спинкой, которое лишь недавно занимала Гертруда Киндер, жестом подзывает официанта.

— Мне можете ничего не заказывать, — говорит Валентина, засовывая ступни в туфли. — Я все равно собираюсь уходить.

— Какая жалость, — ничуть не смутясь, отвечает он. — А я как раз хотел вас поблагодарить за то, что вы помогли мне раскрыть тайну пропавших картин. — Он смотрит на нее смеющимися глазами, прекрасно понимая, что такую наживку она не может не проглотить.

— Хорошо, думаю, я могу уделить вам пару минут, — недовольно говорит она и позволяет ему заказать ей еще один бокал вина. «Нужно что-нибудь съесть, иначе вино ударит в голову», — думает она.

— Видите ли, синьорина Росселли, я все размышлял над тем, что вы сказали мне во время нашей прошлой встречи. — Гарелли откидывается на спинку кресла и соединяет перед собой пальцы.

— Что же такого я сказала? — Брови Валентины в замешательстве сходятся над переносицей.

Гарелли кладет подбородок на пальцы и сосредоточенно всматривается в нее.

— Вы предложили мне проверить жертв этих фальшивых похищений, а не гоняться за вашим синьором Стином. И вы оказались совершенно правы. Причина, по которой каждый из этих людей отзывал заявление о пропаже картины, в то время как картины действительно были украдены, сводится к происхождению этих произведений искусства.

«Нацистские трофеи, — думает Валентина. — Так же, как пропавшая картина Гертруды Киндер».

— Я знаю, о чем вы думаете, синьорина Росселли, — говорит Гарелли, подаваясь вперед. — Однако, когда я установил происхождение каждой из пропавших картин, я не нашел никакой связи с арт-дилерами, замеченными в торговле нацистским наследием. Это, признаться, меня сильно озадачило.