Чтение онлайн

— Мы закончили только один этап работы. Переходим к следующему. Предстоит еще очень многое сделать, и не стоит торопиться с выводами.

...Более сорока лет назад, а точнее — осенью 1961 года, когда шелест падающей листвы на киевских бульварах предвещал близкую зиму, один из футболистов киевского «Динамо», только-только впервые победившего в чемпионате СССР, произнес пророческую фразу:

— Отныне киевский клуб обречен только на завоевание первого места в турнирах любого ранга.

Произнес ли эти слова 22-летний Лобановский, сегодня с полной уверенностью не скажет никто. Однако то, что они стали девизом всей его тренерской деятельности на протяжении долгих тридцати двух лет, это — бесспорно.

Йожеф Сабо, вице-президент «Динамо», Киев:

— Валерий Лобановский в молодые и зрелые годы — антиподы. Когда он сам играл в «Динамо», «Черноморце», «Шахтере», то находил любую причину, дабы избежать на тренировках чрезмерных физических нагрузок. Он признавал только игровые упражнения, мог возиться с мячом день-деньской. Нашим любимым занятием на старой базе на Нивках была игра «2x2».

В таком противостоянии необходимо было проявлять индивидуальное мастерство, вооружиться отточенным дриблингом, уметь прикрывать мяч корпусом. Васильич в таких минитурнирах был признанным корифеем, часто выигрывал главные призы — пакетики с молоком и соком, которыми проигравшие потчевали своих победителей.

Другой нашей забавой было жонглирование мячом. Ребята в команде Вячеслава Дмитриевича Соловьева, а затем и Виктора Александровича Маслова подобрались техничные. Каждый был в состоянии удерживать мяч в воздухе по часу и более, пока ноги не становились ватными. Лобановский как-то установил свой личный рекорд в жонглировании, зафиксировав более семи тысяч касаний. Потом радовался, как ребенок.

У него в игроцкие годы ребячество просто-таки било ключом. Помню, купили мы свои первые автомобили «ГАЗ-21», с никелированным оленем на капоте. Васильич еще и на права-то не сдал, а уже лихачил по городу. Гаишники «охотились» за ним, но задержать его за езду без водительских корочек так и не успели. Но и с водительскими правами он причинял им не меньше головной боли — постоянно нарушал правила. Хорошо, что по линии МВД команду курировал кто-нибудь из заместителей министра. Иначе его «Волга» получила бы постоянную прописку на штраф-площадке.

После его ухода из «Динамо» мы виделись редко, но не менее двух раз в год, во время игр «Динамо» сначала с «Черноморцем», а потом с «Шахтером» — клубами, в которых он заканчивал карьеру игрока. В 1969 году он начал тренировать «Днепр». Из Днепропетровска доходили слухи, что «Лобан» гоняет ребят до седьмого пота. В это трудно было поверить: мы все знали его нелюбовь к тяжкому труду без мяча. В 1971 году, когда я выступал в «Заре», мы встретились весной на черноморском побережье Кавказа во время предсезонной подготовки. Вспомнили младые годы в киевском «Динамо», незабываемую «золотую осень» сезона-61. Затем я приблизился к интересующей меня теме:

— Говорят, у тебя в «Днепре» ребята чуть ли не плачут от нагрузок на тренировках. Ты ведь прежде говаривал: «Много должны бегать те, кто играть толком не научился»...

Он расхохотался:

— Я же молодой был и многого не понимал.

И добавил:

— Времена меняются, и мы вместе с ними. На голой технике можно выехать в цирке, но не на футбольном поле.

Своего возвращения в «Динамо» он ждал долгих семь лет. Я знаю, ему несладко было на Востоке. Он не мог в той среде применить свои знания, да и чувствовал себя в Эмиратах и Кувейте чужаком. Такой теплой домашней атмосферы, как в Киеве, там и не могло быть. Основа отношений — холодный, жесткий контракт, который обязаны соблюдать обе стороны. Никакого общения с друзьями и понимания со стороны местных футбольных функционеров. Да и реализовать свой профессиональный потенциал в условиях жесткого диктата работодателей он попросту был не в состоянии. Васильичу всегда был необходим творческий простор, и он его получил только по возвращении домой. Ему хотелось доказать, что он не отстал, а по-прежнему шагает вровень с мировым футбольным процессом. И когда кто-то из пессимистов, увидев его, погрузневшего, утратившего былой блеск в глазах, говорил, что «Лобан» уже не тот, Васильич сердился: «Пусть они продолжают так считать. Я ведь и в самом деле изменился — стал более требовательным в работе. Футбол за шесть лет ушел вперед».

Он весьма болезненно реагировал на критику, и еще в советские времена обращался к людям, власть предержащим, с просьбой оградить его от укусов дилетантов. Кстати сказать, именно поэтому он очень неохотно посещал всевозможные «исполкомы», «бюро» и «пресс-конференции». Васильич предпочитал вести предметный разговор с профессионалами, а не диалог «глухого с немым».

Его помощь и поддержку в работе со сборной страны я ощущал ежедневно. Он умело сдерживал мои эмоции, бьющие порой через край — успокаивал, помогал найти верные решения. Никогда не навязывал своего мнения, убеждал, стал более терпимым к мнению оппонента.

Как по мне, его главный талант лежал в области психологии. Он умел так изложить свою позицию, точку зрения, что с ним все соглашались. Всегда соблюдал внешнее спокойствие. Его интонация в разговоре любого накала оставалась всегда ровной. Как-то я спросил Васильича, кто из политических деятелей прошлого ему импонирует более всего. Он ответил: «Уинстон Черчилль».

Я попросил его высказаться детальнее.

— Знаешь, Черчилль однажды заметил: «Мудрый политик должен уметь прогнозировать развитие и концовку любой политической ситуации...»

— Что же в этих словах тебя привлекло? Любой грамотный политик просто-таки обязан предвосхитить ситуацию, образно говоря, уметь вглядываться за горизонт.

— Конечно, конечно, — согласился Лобановский, — но я процитировал только первую часть высказывания легендарного премьер-министра Великобритании. Завершающая часть его такова: «...но если ситуация все же примет непредсказуемый оборот, необходимо всех убедить, что именно такую развязку мы предполагали еще в самом начале».

Лобановский был всесторонне одаренным человеком. Обладал житейской мудростью, постоянно постигал что-то новое. Однажды, войдя к нему в комнату на пятом этаже в здании динамовского лагеря в Конче-Заспе, застал его с книгой в руках:

— Что читаем на сон грядущий?

— Сочинения хитрого итальянца Никколы Маккиавелли, — ответил Лобановский.

Я пошутил:

— Что-то не припоминаю, кого он тренировал. В «Роме» работает Капелло, в «Милане» — Анчелотти, в «Ювентусе» — Липпи. А этот что, на периферии целину поднимает?

— Эта книга написана в XVI веке великим мыслителем из Флоренции. Ее держали возле себя самые выдающиеся и самые одиозные политические деятели: Маркс, Ленин, Бисмарк, Мао Цзедун, Черчилль, де Голль, Рузвельт, Горбачев...