Чтение онлайн

– Конечно, - согласился я, - я был бы весьма разочарован, если бы вы этого не сделали.

– Пожалуйста, господин.

– Вы действительно не хотите, чтобы я исследовал особняк?

Он кашлянул. Вероятно, пытался придумать, как отметить на этот вопрос, не сообщив мне никакой информации. Кстати, интересный момент. Я ведь, по сути, чем занимался раньше, да и теперь не оставил этого занятия, в отличие от прежней профессии? Вытягиваю информацию у тех, кто ее имеет, а для этого необходимо определить наилучший подход к каждому. Люди - и драгаэряне - на самом деле все разные. С некоторыми работает хорошая взбучка или иная форма "убеждения", других приходится обманывать, третьи легко уступают ласке и уговору. И что кому подойдет, не всегда заранее видно.

Но с Лашином я просто прислонился к стене, скрестив руки на груди, и проговорил:

– Если вы не хотите, чтобы я тут разгуливал, может, поговорим?

Он поерзал на месте:

– Что вы желаете знать, сударь?

Мне, конечно, было интересно понять, почему иногда я "сударь", а иногда "господин", но этот вопрос мог подождать до лучших времен.

– В этом месте полно такого, что я не понимаю, так что просто выберите сами любой момент и объясните его.

– Господин, я...

– Ладно, давайте так. Вы не желаете говорить ни о чем. Каждый раз, когда я пытаюсь что-то выяснить, вы столбенеете как... в общем, замираете на месте и молчите как каменный. Но вот то белесое нечто - странное чудовище, чем бы оно ни было, - я всего лишь сказал, что намерен его поискать, а у вас забегали глаза, левая рука дернулась и, судя по движению кадыка, пересохло во рту. Итак, в чем же дело? Почему именно это для вас личное?

Он невидяще уставился в пространство, но кажется, даже это потребовало определенных усилий. Я поудобнее уперся в стену, улыбнулся и изобразил терпеливое ожидание.

Наконец Лашин покачал головой.

– Что ж, - проговорил я, - как хотите. Вы ничего не обязаны рассказывать мне.
– Я крутанул запястьем, и в мою ладонь скользнул кинжал.

Я мог бы просто извлечь второй из поясных ножен, но трюк с появлением оружия "словно из ниоткуда" обычно дает эффект. Он тихо пискнул и попытался продавить спиной стену - глаза широко раскрыты, губы плотно сжаты, зубы стучат.

– О, не бойтесь, - сообщил я, - я не собираюсь причинять вам вреда.

Он смотрел на меня так, словно не верил этим словам. Зря. Я выпрямился, подбросил кинжал в воздух, поймал его.

– Просто меня сильно расстраивает, когда я не получаю ответов на свои вопросы. Поэтому я, пожалуй, найду лорда Атранта и перережу ему глотку, мне от этого станет легче. Прошу меня простить.

Я сделал шаг, и он воскликнул:

– Нет!

– Хмм?
– я остановился и повернул голову.

– Пожалуйста.

– Тогда расскажите, почему вы так расстраиваетесь, когда я спрашиваю об этом. Я ведь не прошу выдать какую-то военную тайну - просто хочу понять, почему вас это так волнует.

Я, конечно, мог бы сейчас поэтически описать, как я наблюдал за внутренней борьбой в его глазах, и все такое; но - нет. Никакой борьбы. Он сломался.

– Хорошо, - сказал он.
– Это потому, что в том, что случилось, был виноват я.

– Продолжайте, - кивнул я.

Процесс вытягивания информации у того, кто знает, как ее не выдавать, включает в себя, во-первых, поиски нужного инструмента, а потом подходы со всех сторон, так и этак, используя уже известное для получения того, что пока не выплывало на свет. Но с типами вроде Лашина все проще: как только такие начинают говорить, они раскалываются полностью, до донышка, и надо лишь вычленить из потока информации именно то, что нужно, и в правильном порядке. А сейчас мне не пришлось волноваться и на этот счет, из него просто все выплеснулось.

***

Вам следует понять, сударь, что служба является нашей семейной традицией. Даже в последнее правление Дома Иссолы, когда многие мои соплеменники получили владения и жили с них как высокородные, моей семье этого не выпало. Для нас величайшей отрадой всегда былы служба другим.

Большая часть моей родни погибла во время Катастрофы, но я сам и еще кое-кто тогда был в Герцогствах, и потому прямых ее последствий мы избежали. Мы странствовали, мы искали тех, кто выжил и в чьих хозяйствах необходимо было навести порядок. В итоге ближе к концу Междуцарствия хотя, конечно, тогда мы не знали, что оно вскоре закончится, - драконлорд по имени Кана основал почтовую службу, чтобы принимать и передавать послания, и так я и узнал о Хаустауне. А вскоре после того, как я прибыл туда, предыдущий дворецкий оставил свой пост и я занял его место, на каковом с тех пор имею честь пребывать. Честь, господин, и если мне позволено будет сказать, также и отраду. Как говорила моя мать, хорошо что-либо делать - это хорошо, и хорошо сделать что-либо - это тоже хорошо, и это разные хорошо. Мне отраду доставляет скорее первое. Это помогает вам понять картину, сударь?

Мои обязанности, как правило, заключаются в том, чтобы заботиться о нуждах лорда Атранта и управлять прочими слугами, но раньше, когда мы еще жили в Хаустауне, мы нередко принимали гостей, и тогда я имел честь заниматься еще и ими, как пытался поступить и с вами, господин. Время от времени возникали и другие вопросы, однако все в основном сводилось к тому, чтобы делать то, что я привык делать и хорошо знал, как. Многие нашли бы подобное утомительным, но я - нисколько. Воистину, должен признаться, что мне было неуютно, если случайно требовалось совершить что-то, что не входило в мои обязанности. Однажды мне пришлось задавать корм лошадям, потому что у конюха была свадьба, на которую в качестве гостей ушли и его помощники - и от столь простого задания, причем мне все наитщательнейшим образом разъяснили, у меня, до сих пор помню, ладони вспотели. Смейтесь, если пожелаете, но это так. А еще был случай, когда мне пришлось стать камердинером у принца Ферунда, когда он нанес нам внезапный визит, и я все время был на волосок от паники - не потому что это был принц, а потому что я не привык к обязанностям камердинера.

Таков уж я, сударь. Такова моя натура. Полагаю, вам важно будет это понять, если вы хотите точно знать, что и почему случилось.

Мы, разумеется, ощутили происшедшую Катастрофу - и семейство лорда Атранта в Хаустауне, и я на равнинах Сунтры. Однако самая примечательной чертой Междуцарствия, насколько можно понять по их рассказам, оказалось то, сколько мало оно отразилось на их хозяйстве. Лорд по-прежнему время от времени получал заказы, а его сбережений было вполне достаточно, чтобы не беспокоиться о столь низменных материях, как заработки.

Так было, когда родился сын лорда Атранта, в начале Междуцарствия, и так было примерно Оборот спустя, когда туда пришел я. Рождение ребенка стало, без всяких преувеличений, праздником для всей семьи, как и для слуг, степень их ликования вы, вероятно, можете представить, хотя личного опыта в данном отношении у меня и нет. Мой господин нанял кормилицу и няньку, и после некоторого всплеска жизнь в нашем хозяйстве вновь вошла в размеренную колею. Юный господин рос, как растут все дети, и вскоре для него наняли также гувернера. Это был живой и любопытный ребенок, который, разумеется, любил рисовать, а еще обожал заглядывать во все углы и чуланы; из вторых рук знаю, что нянька с ног сбивалась, но в жизнь нашего дома он на свой манер вписался превосходно.

И вот прибыл я, заняв должное место. Хаустаун находится в глубине Голубой долины, на севере Гуинчена, и таким образом худшие последствия Катастрофы прошли мимо его: урожаев и приплода скота для его обитателей было достаточно, а моровые поветрия миновали нас стороной. Без болезней как таковых, конечно, не обошлось, а целительное волшебство было недоступно, но местные знахари справились достаточно неплохо.

Что до моего господина, исчезновение волшебства оказалось для него подарком судьбы. Когда Державы не стало, многие волшебники, надо сказать, извлекли из этого определенный урок. Сам я не волшебник, вы понимаете, потому мои знания о данном вопросе не слишком объемны, но достаточно широко известно, что необходимость обратиться напрямую к силам хаоса без посредства Державы вынудила волшебников многому научиться. Лорд Атрант не был исключением и достиг определенных успехов в некромантии. Вы с ней знакомы? Она посвящена нереальным путям проникновения в реальное, или реальным - в нереальное. Начинается все со смерти, как вы понимаете - это переход, которому никому из нас не миновать. И господин мой Атрант изучал вопрос устранения границ между структурой и местоположением, или, выражаясь иначе, между местонахождением субъекта в пределах структуры и четко заданным местоположением структуры, а это по сути своей некромантия.