Чтение онлайн

Заботливо укрыв мужа одеялом, Кили прошла к окну, шлепая босыми ногами по полу. Рассвет был хмурым, занимался пасмурный день, обещавший снегопад. Впрочем, это была обычная погода для 21 декабря.

В душе Кили звучала песнь ее предков-друидов. Сегодня отмечался праздник света, зимнее солнцестояние, Олбан Артуан, когда солнце побеждает мировую тьму и день начинает постепенно увеличиваться.

Кили сожалела о том, что не может отметить этот праздник под открытым небом, где-нибудь под священной омелой. Но она понимала, что граф совершенно прав, предостерегая ее от опасности. Если Кили застанут за совершением языческого ритуала, невежественные англичане сожгут ее на костре как ведьму.

Обернувшись, Кили подумала, не разбудить ли ей Ричарда, однако решила все же не делать этого. Участие в языческом ритуале, конечно же, не входило в планы ее мужа.

Надев белое ритуальное одеяние поверх ночной сорочки, Кили собрала священные предметы – магические камни, золотой серп и святочную свечу. Она выбрала восемь белых агатов, обеспечивавших духовное руководство, и один черный обсидиан, являвшийся оберегом от черной магии. Затем она выложила из агатов круг посреди комнаты, оставив разомкнутой западную часть окружности.

Вступив в круг, Кили положила последний агат и прошептала:

– Пусть тревожные мысли останутся снаружи.

Поместив в центр черный обсидиан и свечу, Кили обвела вокруг себя золотым серпом, замыкая невидимую окружность, а затем три раза повернулась вокруг своей оси по часовой стрелке и остановилась лицом к востоку.

Опустившись на колени, она закрыла глаза и стала в тишине читать заклинание:

– Я вижу предков. Они наблюдают и ждут. Звезды вещают через камни, свет струится сквозь густую крону могучих дубов. Небо и Земля – одно царство!

Взяв с пола свечу, Кили подняла ее, стоя лицом к востоку.

– Приветствую тебя, великая богиня-мать, несущая свет из темноты и возрождающая от смерти, – начала молиться она. – Прошу тебя о милости: спаси и сохрани мое нерожденное дитя. И избавь моего мужа, хотя он и еретик, от невидимой опасности, которая, я чувствую, подстерегает его.

Задув свечу, Кили поднялась на ноги и, подойдя к западной части окружности, взяла с пола один агат, размыкая магический круг. Бросив взгляд на кровать, она оцепенела.

Ричард лежал на боку и наблюдал за ней.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он сонным голосом.

– Прекрасно.

– Мне кажется очень странным то, что приступы тошноты бывают у тебя только в воскресенье утром, когда мы начинаем собираться на богослужение в часовню, – промолвил Ричард с улыбкой.

Кили проигнорировала его проницательное наблюдение. Собрав магические камни, она убрала их в кожаный мешочек, а затем, сняв ритуальное одеяние, подошла к кровати. Ричард откинул одеяло, приглашая жену сесть рядом, и Кили скользнула к нему в постель. Он обнял ее, и она положила голову ему на грудь.

– Ты совершала языческий ритуал, дорогая моя, – сказал Ричард, поглаживая большим пальцем шелковистую щеку Кили. – Спасибо за то, что помянула меня в своих молитвах.

– Всегда к твоим услугам, – ответила Кили, а потом грустно добавила: – Вообще-то совершать ритуалы в помещении, а не под открытым небом не в моем духе.

Ричард усмехнулся и зевнул.

– Еще очень рано, – промолвил он. – Давай немного поспим.

Закрыв глаза, Кили прижалась всем телом к мужу. В его объятиях ей было уютно и спокойно. В комнате некоторое время царила полная тишина.

– Ричард!

– Да, дорогая?

– Когда ты собираешься воспользоваться ритуальным одеянием, которое я для тебя сшила?

– Скорее всего тогда, когда ты дочитаешь «Жития святых».

– Но я еще даже не начала читать эту книгу.

– Я знаю…

Когда на дворе стояла ненастная погода, придворные коротали время за картами, гаданием или теннисом. Перед обедом Ричард вышел из спальни, чтобы разыскать герцога Ладлоу, который пригласил его сыграть по-крупному в одну из азартных игр.

Кили не хотела в этот день предаваться обычным развлечениям. Она сидела в своей комнате у камина и шила одежду для новорожденного. Время от времени Кили откидывалась на спинку кресла и, следя взглядом за завораживающей игрой пламени, пыталась представить, какой будет их с Ричардом дочь. Рыжеволосой и зеленоглазой, как отец, или черноволосой красавицей с фиалковыми глазами, унаследованными от матери? А может быть, рыжеволосой с фиалковыми глазами? Или черноволосой с зелеными?

Внезапно раздался стук в дверь, а потом послышался голос Одо, выведший Кили из задумчивости.

– Ты здесь, малышка?

– Входи, кузен! – позвала Кили.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Одо, Хью, Мэй и Джун. Все четверо, широко улыбаясь, остановились возле порога.

– Сегодня сочельник, – напомнил Одо.

– И мы принесли тебе подарок, – похвастался Хью. Однако руки пришедших были пусты. Заметив это, Кили бросила на кузенов недоуменный взгляд.

– Закрой глаза, – велел ей Одо.

– И я схожу за подарком, – добавил Хью. Одо тут же стукнул брата.

– Я старше, поэтому подарок доставлю я.

– Не смей бить его! – набросилась Мэй на Одо.

– Говори уважительно с Одо! – потребовала Джун, обращаясь к сестре.

– Не лезь не в свое дело! – огрызнулась Мэй и ущипнула Джун.

– Оставь ее в покое! – прорычал Одо.

– Не смей повышать голос на Мэй! – вступил в перепалку Хью. – Она не твоя служанка.

В этот момент «подарок», предназначавшийся для Кили, которому, по-видимому, наскучило ждать в коридоре, вошел в комнату. Широко улыбаясь, он распахнул свои объятия.

– Рис! – воскликнула Кили и, вскочив, бросилась на шею брату.

Рис крепко обнял сестру и позволил ей немного поплакать на своей груди.

– А почему ты сейчас не в лесу или парке? Почему не ищешь священную омелу? – поддразнивая сестру, спросил Рис.

– Потому что это до смерти напугало бы проклятых англичан, – ответила Кили и засмеялась сквозь слезы.

– Ну и хорошо, это был бы прекрасный способ избавиться от паразитов, – заметил Рис и, смахнув слезинки со щек Кили, продолжал: – Ах, сестренка, самый прекрасный полевой цветок выглядит блеклым по сравнению с твоей красотой.