Чтение онлайн

Пряжка его ремня приятно прижалась к ее пояснице, и Энди восстановил равновесие. Твердое бедро прильнуло к ее ягодице. И тут она почувствовала его губы у своего уха.

— Спокойно, мисс Дорис, — прошептал он.

Попытка протеста не состоялась — она просто не могла говорить. Сердце у нее колотилось, мелькнула мысль, что он должен чувствовать каждый его стук. Левая его рука под ее левой грудью словно желала сдержать сердцебиение… или насладиться им. Когда мягкие, теплые, влажные губы скользнули по шее к плечу, прикоснулись к чувствительной точке, у нее сразу ослабли коленки.

— Энди! — задохнулась она.

— Что? — Чуть повернув ее к себе, он заглянул в ее глаза и изумился. Из светло-зеленых они стали изумрудными. Лицо порозовело, горло изогнулось, губы приоткрылись и потянулись к его губам. Грудь под его рукой округлилась и напряглась, сосок стремительно набухал под подушечкой его большого пальца. — Чего вы хотите, Дорис? Немного романтики?

Его губы коснулись ее рта, и она издала звук, который можно было принять за приглашение. Их губы слились в поцелуе, его язык нашел ее язык, большим пальцем он снова и снова поглаживал ее сосок. Она не противилась, да и он не мог устоять.

Джинсы вдруг стали ему слишком тесны по очевидной причине. И не имело значения, что он никогда еще не целовал такую колючую, импульсивную, неуправляемую женщину. В одно мгновение она возбудила всю его мужественность. И это было здорово.

Где-то за конюшней закукарекал любимый петух Джека. Звук проник в сознание Дорис, и она вдруг сообразила, что делает. Целуется. Отвечает на поцелуй Энди. По-французски. Дает ему понять, как он воспламенил ее!

Она отпрянула и оттолкнула его ласкающую руку. Но другую руку он так и не убрал с талии.

— Что теперь? — спросил он дрожащим от желания голосом.

— Если бы Снейк не толкнул меня, я бы…

— Вы не били бы меня своими костылями, — вмешался он.

— Я была лишена такой возможности. — Она дернулась. — Пустите меня!

— Нет, вы слишком долго стояли на ногах.

— Я…

Он поднял ее и опустил на кипу сена.

— Дорис, неужели вы никогда не признаетесь ни в какой своей слабости?

Редко когда она чувствовала себя такой слабой, как сейчас, но признавать это не собиралась. Он не сводил с нее глаз, стоял, уперев руки в бока и не отдавая себе отчета, что прямо перед собой она видит то, что не могут скрыть застиранные синие джинсы.

Дорис с трудом заставила себя перевести взгляд на его лицо и заметила, как красноречиво уставился он на ее торчащие соски.

Энди поднял костыли и передал ей.

— Благодарю вас.

— Не за что. — Он поднял шланг, открыл кран и стал наполнять ведро. — Я здесь все сделаю. Идите в дом.

Дорис собралась с силами, поднялась и заковыляла к дому.

Энди, должно быть, здорово скучает по своей городской подружке, решила она. Ну поцеловал деревенскую простушку, пощупал ее грудь, откуда же такая реакция?

О том, что это она была ее причиной, Дорис даже не думала, хоть и чувствовала себя как впервые поцелованная Золушка.

Вернувшись в дом из конюшни, Дорис меньше всего думала, что наткнется на любовную сцену. Трудно было поверить, что Джек и Салли не слышали шума закрывающейся задней двери, но нет — они стояли и спокойно целовались посреди кухни.

Ей пришлось громко прочистить горло, чтобы они наконец отпрянули друг от друга. Джек даже не смутился, так и не снял свои руки с плеч Салли. Да и она не делала вид, что ее застали врасплох.

— А где мой внук? — невозмутимо спросила она, сверкнув глазами.

— Доделывает дела в конюшне.

— С костылями тебе легче, девочка?

— Во всяком случае могу передвигаться сама. А вы чем занимаетесь?

Дед ухмыльнулся, сильнее прижал Салли к себе и, кивнув на две плетеные корзинки на столе, гордо заявил:

— Готовимся к городскому пикнику.

— Ах вот оно что! — Дорис совсем забыла, что сегодня ежегодный праздник. Да она его никогда и не ждала.

— Я рассказывал Салли об аукционе — кульминационном пункте праздника.

Для Дорис аукцион всегда был испытанием. Содержимое корзинок готовили и заполняли женщины, мужчины делали ставки. Тот, кто предлагал наивысшую цену, делил пищу с хозяйкой корзины. Дорис всегда со страхом ждала момента, когда на аукцион выставят ее корзину и дед окажется единственным покупателем.

Ей ни разу не удалось увильнуть от аукциона — его устраивали с благотворительными целями, он стал уже местной традицией, и в нем участвовали все.

— Напиши имя Салли на обеих корзинках и оставь меня дома. — Дорис была рада, что впервые у нее появился такой основательный предлог, чтобы не участвовать в аукционе. — Ты и Энди купите по одной.

— Не отлынивай, Дорис. Ты обещала, — нахмурился Джек.

— С прошлой ночи у нас осталось достаточно ребрышков и перцев, чтобы наполнить обе корзинки, — восторженно предложила Салли. — Они практически готовы.

— У меня сильно распухла нога. — Лучшего предлога у нее никогда не было. — И она распухнет еще больше, если я поеду на пикник.

— С костылями и ледяными компрессами все обойдется, девочка.

— Дед!

— Ты же обещала. Если ты не поедешь, то никто не поедет.

— О, Джек. Я так предвкушала этот пикник. Там будут все ваши соседи и друзья. Я так хочу со всеми познакомиться. — Салли совсем упала духом.

— И они все хотят познакомиться с вами, — заверил ее Джек. Он преувеличенно надулся, стараясь разжалобить внучку.

— А, ладно, я поеду, — бросила Дорис, не желая испортить им праздник.

— Джек, что мне надеть? Может, блузку без рукавов и широкую юбку? И сандалии? — заволновалась Салли.

— По мне, так все прекрасно, — сверкнул глазами Джек.

— Я поеду в том, что на мне, — объявила Дорис.

— Только попробуй! — вмешался Джек. — Никто не выйдет из этого дома, пока ты не приведешь себя в божеский вид.

Дорис сосчитала про себя до десяти:

— О'кей, я надену чистые джинсы вместо этих.

— Вместе с блузкой с цветами, которые вышила Энни к твоему дню рождения, а? — напористо торговался Джек.