Чтение онлайн

Она не звонила ему. Не писала. Но была уверена, что у Артёма есть номер её телефона. И Демичев ей тоже почему-то не звонит и не пишет.

К пятнице все события недели уже казались далёким прошлым.

За эти дни Катя перебрала в уме все возможные варианты развития их с Артёмом отношений. Опыт в этом смысле у неё был, прямо скажем, не богатый.

Вадим был её вторым мужчиной. Первым — однокурсник, с которым она встречалась первые два года в институте. В педагогическом мальчики были редкостью.

С танцевальными партнёрами у неё никогда не было романтических отношений. Видимо, мальчики-танцоры не видели в партнершах ничего загадочного и недоступного. А следовательно, нечего было и желать. За руку и не только они её уже держали. Ноги видели. Чувства, которые надо было выражать в танце, показывали. Иногда очень натурально.

В школе все были уверены, что партнёр, с которым Катя выступала на показательных, влюблен в неё по уши. Но у Серёжи была своя девушка, к танцам не имевшая никакого отношения. Это ей он носил цветы и её встречал после школы. Катю же с тренировок встречал у метро папа.

Когда они познакомились с Вадимом на новогодней вечеринке у Самойленко дома, тот казался ей взрослым и умным.

Катя училась на втором курсе, Вадим на четвёртом в Финансовой академии. Однако Агапова затеяла с ним в спор про математику. Тогда ей не хватало опыта. Она заваливала парня всё новыми фактами, сыпала определениями и формулировками. Вадим потом сказал, что она ему в самом начале страшно не понравилась.

Что заставило сноба Вершинина добиваться её внимания, а потом ещё и жениться на ней в рекордные сроки, Катя не осознала до сих пор. Как её угораздило ввязаться и закрутило этими отношениями, Агапова тоже не поняла. Возможно, это было исполнение правила "доводи начатое дело до конца".

Она и институт дотягивала, повторяя эту фразу, как мантру. Пятый курс заканчивала уже беременная Олегом.

Катя с первым то кавалером рассчитывала на "жили долго и счастливо, умерли в один день", но его мамаша однажды поставила парню условие: или она или Катя Агапова. Тот выбрал маму.

Сейчас Катя уже никого не осуждала. Она представляла на его месте одного из своих сыновей. Вопрос в том, что она сама никогда бы не поставила их перед таким диким выбором. И сейчас всячески поощряла их самостоятельную жизнь и собственные взгляды на отношения. Просила даже не знакомить её с девушками, которые для них ничего не значат.

Вадим ещё долго припоминал Кате наличие у неё некоторого опыта. Самолюбие не переваривало, что он не первый и единственный её мужчина. И уж совсем она не могла представить, что их брак развалится так банально и пошло. На двадцать первом году своего существования.

Теперь она ловила себя на том, что последние годы ей хотелось, чтобы всё закончилось. Придирки и обиды Вадима, его эмоциональная холодность доводили её Катю до истерик, а потом и до глубокой депрессии. Понятно было, что если муж не спит с ней, значит он спит с кем то ещё. И когда тебе кажется, что от него пахнет женскими духами, а вот эта заколка в ванной явно не твоя, то тебе не кажется.

А ведь у Демичева тоже все эти двадцать пять лет была своя жизнь. И семья, наверное. Не мог же такой парень оставаться один. Ревновать Артёма было очень глупо. Но Катя ревновала. Не знала к чему и кому. Внутри будто разливалось грязное пятно. Не вытравить.

В субботу утром от абонента "Принц сказочный" пришло сообщение. Катя боялась даже смотреть, что там.

" Если есть настроение, жду тебя в 20.00 у подъезда. Надень туфли, пожалуйста. "

Очень странно. И до жути интересно, куда же Артём её зовёт. Сердце стучало так быстро, что закружилась голова.

"Стареешь, Агапова, не по силам тебе уже такие эмоции. Так, глядишь, давление подскочит. И никаких тебе свиданий" Свидание — надо же! В её то возрасте!

В восемь тридцать утра звонила мама. Каждый день. Суббота, конечно, не исключение. Желала знать всё и в подробностях. Звала вечером к себе. Катя дрожащим голосом сообщила, что приехать не сможет.

— Это ещё почему?

Врать было бессмысленно. Лариса Михайловна чуяла ложь за километр и изобличала её изощренными способами. Это был один из способов развлечься.

— Мам, я иду на свидание.

Катя притаилась с трубкой в руках.

На том конце возникла пауза. Видимо, мама придумывала, на что она обижена больше, что дочь не приедет или что Катя скрыла от матери наличие в её жизни мужчины.

— И кто он?

Ага, значит всё-таки мужчина интереснее.

— Мам, ты его не знаешь. Он в нашей школе учился.

— Но это не Самойленко?

— О Господи, дался тебе этот Самойленко!

— Не хами! И куда вы пойдёте?

— Я не знаю.

— И давно ты его знаешь, чтобы ходить с ним неизвестно куда?

Катя мысленно досчитала до десяти. Если она сейчас просто положит трубку, бомба всё равно рванет.

— Мама, я понимаю, что тебе одиноко и грустно. Особенно после смерти папы, — начала Катя осторожно, — Но давай я всё таки сама решу, как и с кем мне проводить время.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься! Куда ты с этим типом собралась на ночь глядя?

— Мама, — Катя начала заводиться, — этого типа зовут Артём. Спрашивать твоё разрешение я не намерена. Мне сорок два года, и я в состоянии решить с кем и куда ходить в свой выходной.

— Не смей напоминать мне о моем возрасте! Что это за поздние встречи? Это неприлично в конце концов!

— Ах, неприлично? — зашипела Катя. Предохранитель с её мозга сорвало. — Мама, дай мне наконец дышать! До двадцати лет вы с папой контролировали каждый мой шаг. К подругам с ночёвкой нельзя, в другой город с однокурсниками нельзя, новый год вне дома — нельзя! Быть до двадцати двух.

— Ты жила у нас в доме и должна была нас уважать! — не сдавалась Лариса Михайловна.

— Потом я вышла замуж и вы принялись контролировать меня с трех сторон. Вы, Вадим и свекровь. Каждый мой шаг, каждое моё слово, каждый телефонный разговор и потраченный рубль! — Катя уже кричала, — А теперь, когда всё рухнуло, ты решила, что опять можешь делать это одна? Ты каждый день звонишь мне дважды. И хоть раз спросила меня, удобно мне говорить в восемь тридцать утра? — голос всё-таки сорвался, Катя еле шептала, — Мама, родная, я тебя люблю. Очень. Но ради бога! Не спрашивай. Будет что — я сама расскажу. Не потому, что должна, а если захочу. Дай самой дышать, у меня и так нет ни на что сил! — Катя беззвучно рыдала.