Чтение онлайн

Предположив, что в военный городок, где расположены штабы, казармы, столовые, человек, вооруженный автоматом, для убийства Парнеева не припрется даже метельной ночью, однажды решаем прогуляться в окрестностях автопарка АЭР.

Понимаем, что обмундированный по-зимнему пятипудовый труп под забор автопарка притащить легче с территории, примыкающей непосредственно к автопарку.

В голове у каждого сидит, что вряд ли Парнеева расстреляли непосредственно в автопарке. Известно же, что оружия в АЭР не было. Выстрелы у АКМ такие громкие, что наряд по автопарку услышал бы, а сигналов о недостаче стволов пока не поступало. Поэтому пытаемся обойти автопарк снаружи от юго-восточного угла забора против часовой стрелки, но в оттаявшем мерзлотном грунте едва не лишаемся форменных башмаков. Зимой болотце тут подмерзает, но что найдешь весной без сапог и металлоискателя?.. Да и тот будет звенеть непрерывно – из луж торчит разнообразный металлолом.

С северо-западной стороны, двигаясь от здания КТП по часовой стрелке, опять попадаем в болотце, правда, дренированное – через вышедшую из оттаявших берегов канаву проложена узенькая, не шире метра гать из досок, настеленных поверх обломков бетонных плит. Гать упирается в барак, что примостился за кустами тальника на краю рулежной дорожки. Барак известен по гарнизонным схемам как штаб отдельной смешанной авиаэскадрильи.

Между этим самым штабом и западной стороной автопарка в болотце вклиниваются земляные валы, за которыми две самолетные стоянки. Именно эти валы, по словам капитана Латышева, помешали ему полностью огородить забором автопарк его роты.

Просачиваемся вдоль забора мимо кочегарки автопарка, минуем вязкую луговину и с вершины обваловки видим распластанный до горизонта аэродром, хвосты многочисленных ракетоносцев Ту-95, торчащие из-за земляных валов, что ограждают стоянки.

Непосредственно за валом, на котором стоим, на большой «не по росту» площадке расположился дряхлый Ан-2. На соседней, тоже ему великоватой, – Ан-26. Это авиационная техника, из-за которой отдельная авиаэскадрилья официально называется смешанной, а в обиходе «смешной».

От местных военных известно, что на Ан-26 в командировки летает комдив, а старичок Ан-2 применяется для парашютной подготовки летного состава дивизии.

Третий самолет смешной эскадрильи, Ан-12, уже почти год откомандирован с экипажем в чье-то «распоряжение» и оказывает за южными рубежами державы интернациональную помощь братскому народу в составе ограниченного контингента советских войск, а попросту – воюет.

Возле Ан-26 устало расхаживает солдатик с автоматом. Он явно не из караула, так как штык к автомату не примкнут. Это тот самый дежурный по стоянке самолетов эскадрильи.

Единодушно приходим к выводу, что этому бойцу Парнеева пристрелить было удобнее всего. Особенно метельной ночью, когда и снегопад, и юго-восточный ветер относили бы звуки выстрелов в сторону от военного городка.

– Как будешь проверять причастность дежурного по этой стоянке к убийству? – спрашивает Уточкин.

– Кроме получения всяких справок и допросов организую силами офицеров и прапорщиков физический поиск элементов выстрела на этой территории – примерно от штаба эскадрильи до забора автопарка, на стоянках тоже. Может быть, пару гильз и найду. Пули – вряд ли. Если они даже застряли в обваловке, то очень глубоко. Не срывать же их для просеивания или промывки. А если пули в забор попали, то после рикошета в болоте их тоже не найти.

– Для наших надзирающих прокуроров из прокуратуры округа и выше мероприятие ты придумал классное, но результатов от него не жди. И знаешь почему?

– Знаю! У Парнеева слева на лбу ссадины, которые от удара о снег вряд ли бы образовались, только о жесткую поверхность. Такая поверхность – скорее всего, бетон. Но весь бетон в ту ночь покрывал рыхлый или укатанный снег. Значит, боец этой эскадрильи не наш клиент.

– Верно, – с довольным видом буркнул Уточкин. – Но физический поиск ты один хрен организуй. Кто знает, что тут в этом болотце отыщется, может, еще какой труп. Вот тогда будет коррида, – добавляет, ехидно хихикая.

Выбираемся на гарнизонную бетонку.

– Ну что, нагулялись? – спрашивает Владислав Андреевич.

– Можно еще прошвырнуться. До обеда часа полтора. Смысла нет сидеть в нашем склепе. Предлагаю пройтись вдоль ветки железнодорожной. Смотрите, она куда-то далеко уходит. На картах местных там ничего нет, кроме склада ГСМ. Может быть, там что-нибудь полезное увидим. Для общего надзора, например?..

– Дело говоришь. Идем.

Железнодорожная ветка пересекает военный городок с востока на запад. На востоке, поблизости от вокзала районного центра Хорышево, она примыкает к Транссибирской магистрали. Туда бегает «мотовоз» – гарнизонный поезд из трех вагонов, который перевозит личный состав на ночлег или, наоборот, на службу. По этой же ветке на аэродром подаются цистерны с топливом, вагоны с углем и прочие грузы. Вдоль нее же до поселка Хорышево проходит между озерками и болотами Страны дураков проселочная дорога. На запад от аэродрома ветка уходит в неведомом направлении. Кроме емкостей старого склада ГСМ, что виден примерно в километре от автопарка АЭР, ничего на протяжении ветки не наблюдается, разве что невнятные, покрытые нерастаявшим снегом неровности справа и слева от железнодорожной насыпи.

Отправились прямо по шпалам. Это самое сухое место.

Миновали крайнее в западном направлении сооружение военного городка. На двери одноэтажного флигелька табличка: «МО СССР. Войсковая часть…».

– По схеме это особый отдел дивизии. Зайдем на обратном пути, а то Шеф с утра спрашивал, помогают ли раскрывать убийство подчиненные его кoреша.

– Зайдем, если они на обед не разбегутся.

Слева от путей покрытые чернеющим талым снегом невысокие холмы мусорной свалки, простирающейся почти до горизонта.

– Вот где труп надо было прятать-то, век бы не нашли. Числился бы сейчас дезертир Гриня Парнеев во всесоюзном розыске, а мы бы его мамке письма писали, что с ног сбились в поисках ее сына.

– Так это означает всего лишь, что мы не в ту сторону идем место убийства искать. Но до конца ветки дойти надо. Лучше будем гарнизон представлять и протокол осмотра подробнее допишем – обозначим, что везде искали.

– Ну да!

Поравнялись с заброшенным складом ГСМ.

На площади около двух гектаров высятся полдюжины цилиндрических емкостей, метров по десяти-пятнадцати в диаметре каждая, такой же примерно высоты. Между резервуарами на полуметровых подпорках проложены металлические трубопроводы. Трубы по диаметру вполне вписались бы срезом в повреждения черепа на голове Парнеева.

Но это трубы так называемого полевого магистрального трубопровода. Их диаметр сто пятьдесят миллиметров, длина шесть метров, стенки толщиной около трех миллиметров. Слишком они длинны и массивны – не размахнешься. Резать эти трубы никогда и нигде не спешат. В войска они поступают комплектами, и за сохранностью каждого служба горючего воздушной армии следит ревностно, чего явно нельзя сказать о службе горючего дивизии.

– Вот еще повод для реагирования в порядке общего надзора, – Уточкин показывает на трубопроводе следы невинных шалостей часовых. – Ты линеечку с собой не взял?

– А тут и без линеечки видно, что диаметр отверстий на трубах соответствует калибру АКМ – семь целых и шестьдесят две сотых миллиметра, и дырок таких не счесть.

Масштабную линеечку и фотоаппарат из портфеля все же достаю.

– А на резервуарах, посмотри – те же дырки?

– Те же. Где перпендикулярно стреляли, там дырки сквозные, а где под углом пульки попадали – там вмятины, а пульки рикошетировали. Стенки-то тут потолще будут, чем у труб.

Безграничная человеческая глупость!