Чтение онлайн

Эти должности в Советской армии охотно занимают девушки и женщины.

Одни стремятся показать себя несметному количеству не всегда удовлетворенных мужиков и найти среди них мужа.

Другие следуют за мужьями или отцами и не имеют возможности найти какую-либо работу в дырах, именуемых местом службы мужа или отца.

Третьи, даже не надеясь выйти замуж или разбогатеть на скудном денежном содержании, трудятся за кусок хлеба, отрывая при случае от жен чужих мужиков, уставших от тусклого гарнизонного быта, и лакомясь ими прямо на рабочих местах, на объектах, в штабных кабинетах, в пустующих между предполетными днями авиационных профилакториях.

Понятно, что творится в головах сослуживцев. У самого в башке переваривается практически то же самое.

Молчание становится неловким. Пытаюсь разрядить тягостную в густой темноте тишину:

– Ну что, хлопцы! О работе в этой темноте не поговоришь, ненароком враг подслушает или кто подумает, что мы напились [36] . Давайте хотя бы о бабах?

– О звизде ни слова! – мрачно отзывается Палыч. – И так ботинки отсырели.

– У кого как, – словом за слово цепляется Никита и, будто прочитав мои давешние мысли, продолжает: – У меня в башмаках сухо, и лучше я о тёлках поговорю, чем все время об этом «подснежнике» размышлять. Как вспомнишь о нем, так и кажется, что на тебя самого уже кинжал точат.

– Ну вот и тема, – поддерживаю молодого лейтенанта, – вроде и не о работе, и не о бабах. Мыслю я, что в темное время суток нам поодиночке гарнизонное пространство рассекать не следует. Тут действительно легко можно от какого-нибудь шутника по башке монтировкой получить или заточку между лопаток. Поди знай, что тут на уме у местных жителей, в каком составе и количестве они бедолагу Парнеева мочили. И за что.

– Кстати, а не из-за бабы ли Парнеева грохнули? – вполголоса произносит Никита.

– Это ты сегодня в перечне вопросов не забудь отразить. А чтобы спермотоксикоз не замучил, разрешаю тебе, Никита Ильич, лично отработать эту версию.

– А вы, товарищ руководитель следственной группы, не боитесь, что в процессе отработки версии у вас еще один «глухарь» возникнет? – молвит Никита. – Грохнет меня какой-нибудь гарнизонный Отелло.

По звенящему голосу чувствую, что Никита вдохновлен возможностью допрашивать гарнизонных девчат на душещипательную тему личной жизни убиенного.

– Подозреваю, Никита, что этот Отелло бредет нынче рядом с нами, – отвечаю ему.

Палыч начинает понимать, что Никите невзначай отвалился лакомый кусок предстоящей работы, а с руководителем следственной группы можно обсуждать и «склизкие» вопросы. Он перестает корчить из себя страдальца.

– Никитушка! – подает голос Палыч. – Ты перед тем, как начнешь «с пристрастием» местных теток допрашивать, у меня предварительную ориентирующую оперативную информацию получи, чтобы зря время не терять.

– Это ты меня насчет их связей, мотивов, намерений просветить хочешь? Или покаяться в чем до того, как они мне среди прочих и на тебя пожалуются? – интересуется тот.

– Ну, примерно так!

– Сергей Павлович! Если дивизионных кадров и наших старших товарищей не окажется за столом, то вы эту ориентирующую оперативную информацию нам сегодня за ужином доложите, – закругляю я треп, поскольку мы уже выбрались на освещенную территорию и входим в столовую.

Уточкин и Чалдонов трапезу уже заканчивают. Не дожидаясь нас, они уходят в «нумера».

Авиаторов в столовой ужинает мало. Их женатое большинство предпочитает пораньше убыть домой, а стоимость несъеденного ужина получить деньгами.

С тех мест, что выделены нам за столом комдива, просматривается весь зал и порхающие по нему труженицы авиационного общепита. Они действительно порхают – независимо от роста, веса, возраста. Бросается в глаза, что они вышколены, но по-доброму, и общаются с офицерами без чопорности, в духе безмерного уважения к тем, кого кормят. Чувствуется, что и подбирают официанток не абы как, а вполне осмысленно. Круглые коленки. Слегка откляченные зады. Задорно торчащие поверх форменных фартучков бюсты. На лицах минимум косметики. Несмываемые улыбки. Видеть их приятно, и чем чаще, тем лучше. Не зря же в авиации говорят, что лётчик половину жизни смотрит на приборную доску, а вторую – на зад официантки.

Появление мужчин в мундирах с красными петлицами не остается незамеченным прелестными подавальщицами. Каждая считает своим долгом бросить оценивающий взгляд, не отвлекаясь при этом от текущей работы по перетаскиванию подносов с грязной посудой, что подчеркивает грациозность даже тех, у кого талий не наблюдается.

Замечаю, что самая молоденькая официантка задерживается взглядом на нашей компании чаще и дольше других. Коллег в качестве объекта ее внимания почему-то не представляю, но совершенно очевидно, что с такой девочкой вполне мог бы подружиться за время службы наш убиенный. Она вряд ли намного старше Парнеева, а гениталии, как известно, ровесников не ищут.

– Ну вот, определяется первая девушка, которую Никита Ильич завтра допросит.

– Это какая такая? – просит уточнить Никита.

– Слева от окна раздачи молодуха с нас глаз не сводит. Вполне могла быть обожаема нашим «подснежником».

– Не мучайся домыслами, командир, – похрустывая квашеной капусткой, говорит Гармонин, – она от меня знака ждет.

– И чем ты заслужил внимание юной девы?

– Пока Парнеев не вытаял да вы сюда не понаехали, я старательно исполнял указания нашего доброго Шефа.

– Какие же?

– Наиболее реалистичные!

– Подробнее, пожалуйста!

– Выпить весь гарнизонный спирт нереально. Скоро убедишься. Жрать дивизионный сухой паек при такой столовой желания не возникало. А вот перепороть всех официанток и желание и силы пока есть. Поэтому вчера, возвращаясь из морга, заехал я в городок и на квартире того Виталика, что вас встречал, нашу прекрасную подавальщицу допросил, кажется, раза четыре. Уж вы простите, что заставил вас доклада о вскрытии ждать лишних два часа. После созерцания картины ужасной смерти нашего клиента очень хотелось живым себя ощутить. Да и не ожидал я, что вы так быстро нарисуетесь.

– Ну… и призналась она тебе?

– В любви, что ли?

– Да на хрена тебе ее любовь! С Парнеевым она дружила, встречалась? Драл он ее или нет? Ревновал ли ее кто к нему? Или ты ее не об этом допрашивал?

– Думаю, что нет!

– Знаешь, Палыч! Предварительному следствию, которое мне поручено в этом гарнизоне возглавить, вовсе до с*аки, что ты там думаешь! Раз не знаешь, а только думаешь, то следующим ее будет допрашивать Никита. А если и он этого не узнает, то, может быть, придется и мне допросить. Вот только прежде чем напрягать ее помидоры, не увядшие благодаря твоим стараниям, я сначала действительно испишу полсотни листов протокола, а часом позже выдеру вас с Никитой. И Шефу посоветую продублировать.