Чтение онлайн

Отшатнувшись, вампир сделал глубокий вдох. Только без паники, Тэл… Без паники! В конце концов, все мы именно такие. Сотня лет без пищи — и вот что остается от безупречного и бессмертного тела.

Он вздрогнул, когда мумия в саркофаге шевельнулась. С тихим хрустом поднялись ресницы, на Тэла уставились высохшие, слепые глаза.

— Помоги… мне… подняться…

Опомнившись, вампир бросился вытаскивать из саркофага то, что раньше так много значило для всего Некрополиса.

— Ты… сделал все… правильно… — прострекотала очнувшаяся от долгого сна красавица.

— Я надеюсь на вознаграждение, — Тэл за словом в карман не лез.

— Не… сомневайся… ты его получишь.

Содрогаясь от отвращения, вампир тянул и тянул к себе высохшее тело. Но, пожалуй, древние тайны того стоили. Подумаешь, желтые загнутые когти цепляются за воротник! В конце концов, она слаба, и полностью в его власти.

— Смогу ли я стать равным Мессиру? — вдруг усомнился Тэл, — вы-то проиграли.

— Ты… ошибаешься, — проскрежетала она, — битва еще впереди.

«Ну-ну, надейся», — вампир ухмыльнулся.

Этому высушенному чудовищу недолго осталось…

Костлявая спина задрожала под его руками, свалявшиеся в паклю волосы оказались совсем близко от лица Тэла…

И вдруг он почувствовал резкую боль в горле. А, вот как?!! Значит, красавица решила воспользоваться его великодушием?

Тэл изо всех сил вцепился в плечи монстра, пытаясь оторвать его от себя — но не тут-то было. В тело впились острые, словно бритвы, когти. А зубы… Разбуженная красавица с утробным рыком продолжала убивать Тэла, отнимая бессмертие.

— Отпусти! — он из последних сил заколотил по коричневым плечам, — ты обещала!

— А что я могла обещать предателю? — и раздался холодный издевательский смех.

…На миг зрение вернулось к Тэлу. Он увидел, как над ним склоняется красивая темноволосая женщина. Не высохшее нечто из саркофага — а роковая незнакомка, чье тело в лунном свете казалось изваянным из мрамора.

— Счастливого пути, Тэл, — прошептала она.

Потом он заснул — навсегда и без сновидений.

…Утром следующего дня у ворот замка появился высокий черноволосый вампир в строгом сюртуке из темно-синего бархата. Щурясь на зарю, он неторопливо прошел сквозь ворота, по прорубленной Тэлом дорожке пересек двор и остановился у входа в башню.

Постояв несколько минут, вампир развернулся и пошел прочь. Восходящее солнце двумя раскаленными искрами отражалось в его глазах цвета бирюзы.

В глазах, которые все видели и замечали.

— … Если тебя, девицу из обедневшего дворянского рода, выдают замуж за короля эльфов, жди подвоха, — потусторонним голосом заверила гадалка.

Она хитро глянула на меня из-под упавшей на глаза пегой челки — мол, хватит дурака валять или продолжить? Судя по недовольству, мелькнувшему на ее веснушчатой физиономии, я была не самой лучшей жертвой для деревенской прорицательницы.

— Ты не на меня смотри, а туда! — гаркнула она, склоняясь над столом так, чтобы мне не было видно ее лица.

Я недоуменно поглядела на гадалку. Затем опустила взгляд в чашку, на дне которой и было найдено это предостережение. Там густыми разводами стыла кофейная гуща, темно-коричневые пятна на фоне белого фарфора — и, само собой, ни светлого лика эльфийского монарха, ни зловещих признаков того самого подвоха.

— И не сомневайся, — доморощенная провидица вещала далее, — вот, вижу золотой венец, а за ним тьма идет, а за тьмой трон… Пятак-то не забудь, девица. А трон этот в претемном царстве. Да, да, пятак клади на блюдо.

Я честно пыталась разглядеть собственную будущность на донышке старой, с отбитой ручкой чашки. Но, похоже, небеса обделили меня даром предвидения. Гадалка хищно подхватила положенную монету, а я, жалко улыбнувшись на прощание, побрела к выходу.

По дороге к двери я умудрилась споткнуться о завернутый край пыльного половика. Чувствуя, что лечу прямехонько в забывшую о побелке стену, я все-таки ухватилась за край стола, смахнула на пол чашку с предсказаниями а заодно и тяжелое блюдо. В итоге нос мой был спасен, слегка пострадало лишь правое колено.

— Ой, прошу прощения!

Я быстро поднялась, сгребла в горку то, что минутой назад было чашкой и блюдом.

— Вот, я все собрала, еще раз прошу прощения.

Гадалка, оказывается, даже не предприняла попытки встать со стула, но отчего-то побелела лицом. Ее губы шевелились, как будто она силилась что-то сказать, но звуки безуспешно застревали в горле.

— Вот вам за убытки, — я быстро положила на стол еще один пятак и устремилась к выходу.

Странные все-таки эти гадалки. И зачем так нервничать по пустякам?

— …Позвольте представиться. Я — Агнесса Рой де Лив, старшая дочь маркиза де Лив, чьи владения заключаются в деревне на десяток дворов, покосившейся мельнице и сотне ослов, которых он пытается выращивать и продавать соседу. Ослики то и дело хворают, исход болезни зачастую далеко не самый благополучный — а потому золота в наших родовых сундуках не прибавляется, и старый замок с каждым годом все больше напоминает благоустроенный загон для столь обожаемых маркизом упрямых животных.

Кроме меня, у драгоценных родителей есть еще пять дочек, самой младшей — восемь лет, самой старшей, то есть мне — двадцать. Вы можете сказать, что для меня уже настало время удачно выйти замуж, но мужчин благородного происхождения не так уж и много в округе. Все, как назло, женаты и даже обзавелись многочисленным потомством. Так что приходится коротать вечера за рукоделием, сидя у окна в надежде, что какой-нибудь рыцарь будет проезжать мимо, заглядится на миловидное личико — ну, и увезет куда-нибудь подальше.

— Агнесса! Погоди!

Я остановилась перед хлипким мостком через громадную, как целое море, лужу. Там блаженно хрюкали свинки, подставляя весеннему солнцу то один бок, то другой, и важные гуси шумно хлопали крыльями и ругались меж собой.

— Уфф, за тобой не угонишься…

А теперь позвольте представить моего деревенского поклонника, сына мельника. Он тоже старший, и у него есть пять младших братьев. Учитывая их возраст, все они могли бы стать превосходными мужьями моим сестрам — на тот случай, если все-таки не завернет к замку отряд из шести родовитых рыцарей. Старший, Этьен, хорош собой, высокий, ладный парень. У него добродушное круглое лицо, чуть присыпанное веснушками, рыжие вихры, которые он безуспешно пытается приглаживать и светло-зеленые глаза, точно молодая травка. Нос его похож на молоденькую картошечку — и формой, и оттого, что шелушится, отхватив весеннего солнышка больше, чем надо. Вечно обветренные губы улыбаются, а на щеках играют ямочки, совсем как у девчонки.