Чтение онлайн

— Игорь, — позвал Дамир. — Еще минута — и будет поздно.

Я посмотрел на Юлю. Ее лицо стало белым как мел, губы посинели, дыхание почти не чувствовалось. Она умирала. Прямо сейчас. На моих руках.

— Прости меня, — прошептал я. — Прости за все, что будет дальше.

Я наклонился и поцеловал ее. В последний раз как человек — нежно, благоговейно, прощаясь. Потом отстранился и посмотрел в глаза.

— Ты готова?

— Да.

— Не сопротивляйся. Терпи. Думай обо мне. Я буду рядом.

— Хорошо.

Я взял ее лицо в ладони. Провел пальцем по шее, нащупывая пульс — слабый, нитевидный. Прижался губами к тому месту, где билась жилка.

— Я люблю тебя, Юля, — прошептал я.

И укусил.

Ее кровь хлынула в мой рот — горячая, сладкая, пьянящая. Я пил, забирая последние капли жизни, чтобы отдать взамен новую. Она закричала — беззвучно, одними губами. Тело выгнулось в моих руках.

Я пил, пока сердце не остановилось. Пока последний вздох не вырвался из груди. Пока она не умерла.

А потом я разорвал свою вену и прижал ее губы к ране.

— Пей, — приказал я. — Пей, Юля. Это единственный шанс.

Она не двигалась. Мертвое тело, холодное, безжизненное. Я вливал свою кровь в ее рот, массировал горло, чтобы заставить глотать.

— Давай, — шептал я. — Давай, любимая. Борись. Вернись ко мне.

Секунды тянулись как вечность. Я смотрел на ее лицо, боясь дышать. Боясь поверить.

И вдруг — движение.

Веки дрогнули. Грудь поднялась в первом вздохе. Глаза открылись — и в них загорелся красный огонь.

— Юля! — Я прижал ее к себе, рыдая. — Юля, ты жива! Ты вернулась!

Она смотрела на меня мутным, непонимающим взглядом. Потом моргнула.

— Игорь? — Голос был хриплым, чужим. — Что... что случилось?

— Ты умерла, — сказал я, смеясь и плача одновременно. — И родилась заново. Ты вампир, Юля. Теперь ты одна из нас.

Она поднесла руку к глазам. Посмотрела на свои пальцы, на кожу, на ногти.

— Я... другая.

— Да. — Я поцеловал ее. — Ты другая. Моя. Навсегда.

— Больно было, — прошептала она. — Очень больно.

— Знаю. Прости меня.

— Не надо просить прощения. — Она улыбнулась — слабо, но настоящей улыбкой. — Ты дал мне жизнь. Новую жизнь. С тобой.

Я обнял ее и заплакал. Впервые за двести лет я плакал — по-настоящему, навзрыд, не стесняясь.

— Я люблю тебя, Юля, — шептал я. — Больше всего на свете.

— Я знаю, — ответила она. — И я тебя.

Мы сидели в обнимку, и за окном светало. Новая жизнь начиналась. Вечная жизнь. Наша жизнь.

— Игорь, — сказала она вдруг.

— Да?

— А что теперь?

— Теперь? — Я посмотрел в окно, на разгорающийся рассвет. — Теперь мы будем жить. Учиться. Любить. У нас впереди вечность.

— Вечность, — повторила она. — Звучит страшно.

— И прекрасно. — Я поцеловал ее в лоб. — Потому что мы будем в ней вместе.

Она улыбнулась и закрыла глаза. Новая вампирша, моя возлюбленная, моя жизнь.

Я смотрел на нее и думал о том, что правильно сделал выбор. Да, она потеряла солнце. Но обрела вечность. И любовь.

А это стоило всего.

Я умирала.

Это знание пришло не как страх, а как тихое принятие. Боль ушла, осталась только слабость — бесконечная, всепоглощающая слабость, которая тянула вниз, в темноту, в небытие.

Я лежала на холодном полу в убежище, и надо мной склонялся Игорь. Его лицо было искажено такой мукой, какой я никогда не видела. Он плакал — по его щекам текли темные, густые слезы.

— Юля, — шептал он. — Юля, не уходи. Пожалуйста, не уходи.

Я хотела ответить, но губы не слушались. Только взгляд — мой затухающий взгляд — встретился с его глазами.

— Я люблю тебя, — прошептала я беззвучно.

Он понял. Он всегда понимал.

Игорь склонился ниже, прижимаясь губами к моему лбу. Его губы были холодными, но в этом холоде чувствовалась такая нежность, что у меня защипало в глазах. Если бы я еще могла плакать.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости за то, что сейчас сделаю. За боль. За вечность. За все.

Я не понимала, о чем он говорит. А потом его губы переместились на мою шею.

Я почувствовала прикосновение — легкое, почти невесомое. Его дыхание — холодное, прерывистое. А потом — укус.

Острая боль пронзила тело — первая настоящая боль за последние минуты забвения. Я дернулась, пытаясь закричать, но крик застрял в горле. Его клыки вошли глубоко, разрывая кожу, вены, саму жизнь.

Он пил.

Я чувствовала, как кровь уходит из меня — горячими толчками, в такт затухающему сердцу. Вместе с кровью уходило тепло, уходили силы, уходила сама я. Темнота сгущалась, затягивала, обещала покой.

Но вдруг что-то изменилось.

Вместе с болью пришло странное, неведомое доселе чувство. Словно каждая клетка моего тела вспыхнула огнем — но огонь этот был не разрушающим, а очищающим. Он жег, но в этом жжении было что-то... сладостное.

Я выгнулась в его руках, запрокинув голову. Из горла вырвался стон — не боли, а чего-то другого. Чего-то, чему нет названия.

Игорь пил. Я чувствовала, как его губы втягивают кровь, как язык касается раны, как клыки пульсируют в такт его глоткам. И с каждым глотком боль отступала, уступая место невероятному, запредельному блаженству.

Мое сердце билось все реже. Последние удары — медленные, тяжелые, прощальные. А потом остановилось.

Тишина.

Я умерла.

Но в этой смерти было что-то невероятное. Я все еще чувствовала. Слышала. Видела. Только теперь мир стал другим — черно-белым, но при этом бесконечно ярким. Я видела каждую пылинку в воздухе, слышала каждый звук за километры, чувствовала запах его кожи, его крови, его любви.

Игорь оторвался от моей шеи. Его губы были в моей крови — темной, почти черной. Глаза горели алым пламенем.

— Юля, — прошептал он. — Ты слышишь меня?

Я не могла ответить. Мое тело лежало неподвижно, мертвое, пустое. Но я — та, что осталась за его пределами — кивнула.

Он понял.

Игорь разорвал свою руку — резким движением, без сомнений. Из глубокой раны хлынула темная, густая кровь — нечеловеческая, древняя, могущественная. Он поднес руку к моим губам.

— Пей, — приказал он. — Пей, Юля. Это твоя новая жизнь.