Чтение онлайн

— А если выиграю?

По смущенному лицу Альфреда было заметно, что такой вариант еще не приходил ему на ум.

— Тогда… тогда я вам посуду помою… ту, что осталась.

— Cheri, что ты задумал?

— Увидишь! — его глаза сверкнули нездоровым энтузиазмом. — Эрик, у вас найдутся духи с таким крепким сладким запахом? Пачули, например? Сандал?

— Да за кого вы меня принимаете? — вспыхнул хозяин подземелий. — Хотя Кристина, кажется, оставила флакончик своих.

С этими словами он вынул из секретера граненый флакон из пурпурного матового стекла. Не долго думая, Альфред вылил себе на голову почти пинту духов, тщательно втерев их в волосы. После торопливо расстегнул рубашку на груди.

— Это хорошо, что ваш знакомый живет в Европе уже много лет. Значит, мы читали одни и те же книги.

С той лишь разницей, что Персу не приходилось писать по ним конспекты. Зато в школе Альфреда сочинения на тему «Как найти и обезвредить человека, который увлекается тем-о-чем-вам-и-знать-не-следует» были не редкостью. Причем обладателей мелкого, изящного почерка с завитушками оставляли без обеда.

… Шагнув из кухни в гостиную, Куколь вдруг изменил свое решение. Он попятился и, спрятавшись на буфетом, отхлебнул теплого чая, приготовленного для гостя. Потому что процентное соотношение здоровых и безумцев в этом доме качнулось в пользу последних.

А дарога, погруженный в криминальную сводку, даже не заметил появившегося юношу, который дружелюбно помахал ему рукой. Еще бы, ведь в статье описывалось леденящее душу преступление — кража веревки с бельем. Поскольку белье было женским, журналист назвал этот инцидент «преступлением против религии, моральных устоев и основ государственности.»

— Здравствуйте, сударь… — Альфред осекся и решил поприветствовать Перса витиевато, как и подобает немертвому. — Пусть ваш вечер будет полон печали, глубокой словно… угольная шахта и черной словно… словно она же!

Не поднимая головы, дарога кивнул:

— Как приятно слышать разумные слова. А то неуместный оптимизм уже оскомину набил.

Затем он учуял пачули. Это обстоятельство резко изменило его отношение к происходящему.

— А вы, собственно, кто такой? Что здесь делаете? — по старинной привычке, Перс достал блокнот и авторучку, готовясь записать сведения о подозрительном субъекте…

… от которого разило духами, как от парфюмерного магазина после сильнейшего землетрясения.

— Мы с другом снимаем здесь комнату, — вдохновенно выпалил Альфред,

— У Эрика?

— Ну да. Сами понимаете, сейчас 20 тысяч франков уже не та сумма, что была лет пять назад. Ему понадобились дополнительные источники фи-нан-си-ро-вания, — юный вампир старательно произнес по слогам мудреное слово, одновременно присаживаясь на диван рядом с гостем. Тот немедленно отодвинулся.

— Интересно, в Опере знают, что Призрак устроил здесь доходный дом? — пробурчал дарога. — И в этот вертеп он собирается привести бедную Кристину?

— Если вы насчет нас, то мы не причиним ей вреда! — пообещал Альфред.

Но и это утверждение Перса не успокоило. Скорее наоборот. С растущей подозрительностью он покосился на незнакомца, который, обнаружив на столе блюдо с апельсинами, выбрал самый крупный и задумчиво принялся его чистить. Перочинный нож плавно скользил по кожуре, оставлялся за собой оранжевую с налетом воска спираль.

(При обычных обстоятельствах, даже во время такой незамысловатой процедуры Альфред нагибался бы раз десять, чтобы подобрать или уроненный апельсин, или нож, или свой мизинец. Но сегодня ставка была слишком высока. Кроме того, абсент все еще бурлил у него в голове, словно пар в машине Уатта, вырабатывая энергию для новых свершений).

Перс между тем зачарованно глядел на апельсиновую дорожку, понимая, что она ведет его прямиком к психологической травме.

Нельзя сказать, что этот господин был робкого десятка. Чтобы продержаться на службе в мазандеранской полиции, нервы должны быть чуть толще корабельных канатов. На службе дарога повидал всякое — несколько подавленных мятежей, пару-тройку политических покушений и эпидемию чумы. Однажды ему даже пришлось выяснять, кто украл у старшей жены шаха ее любимые шаровары для занятий танцем живота. Допросы длились 10 лет. А когда искомый предмет был обнаружен — под ее же софой — старшая жена вдруг разлюбила танцы и увлеклась вышиванием гладью. Эпопея с подушечкой для иголок была не за горами…

Тем не менее, все вышеперечисленные события просто меркли в сравнении с происходящем. Дарога почувствовал, что отныне его ночные кошмары будут иметь определенную форму (круглую), цвет (оранжевый) и даже стандарт поведения (они будут строить глазки).

Перс принялся нервно насвистывать.

— Завидую вам, — отозвался Альфред, послав в сторону гостя сладкую улыбку, — у меня от рождения не получается свистеть. Зато этот недостаток компенсируется моим красивым почерком. Хотите апельсин?

— Нет, спасибо! — мужчина уже отодвинулся на самый край дивана, в любую минуту готовясь пересесть на ковер… на ковер, что находится в его квартире на рю Риволи.

— Уверены?

— Просто я не хочу перчатки запачкать.

— Я могу угостить вас так, что вы вообще не запачкаете пальцы, — предложил юноша, одним движением пододвинувшись поближе к гостю и положив голову ему на плечо. Пораженный жуткой догадкой, Перс сдавленно вскрикнул.

Ему вторил голос из-за двери спальни.

— Ты что себе позволяешь?!.. Эрик, не выкручивайте мне руки!.. Немедленно прекрати, слышишь? Иначе я… я с тобой разговаривать не буду!

— Это мой друг, — флегматично заметил Альфред, облизывая сок с губ. — Не обращайте внимание на его резкий тон. Он хоть и ревнивый, но очень милый. Зря люди прозвали его Мясником. Всего-то парочка трупов — ну ведь это еще не повод для такой бессовестной клеветы?

— Я, пожалуй, пойду.

Дарога метнулся к двери, но реакция вампиров значительно быстрее человеческой, и Альфред перегородил дверной проход.

— Куда же вы? Давайте ждать Эрика вместе — вы, я и мой друг. Поверьте, он не доставит вам хлопот. Главное, вовремя отобрать у него скальпель…

Но ответом стал одновременный хлопок двух дверей — входной, закрывшейся за дарогой, и двери в спальню. Оттуда немедленно выскочил покрасневший Герберт. Глаза вампира метали молнии, достаточные, чтобы поджечь и спалить влажный экваториальный лес. Призрак Оперы казался не менее потрясенным. Подойдя к столку, он поднял за кисточку головной убор Перса.