Чтение онлайн

— А с кем же?

— С махровым суеверием, — вежливо ответил голос, который сейчас исходил от программки. В ужасе Альфред отбросил ее в дальний угол. На всякий случай виконт привстал.

— Пожалуйста, простите наше вторжение. Я виконт Герберт фон Кролок, это мой друг Альфред. С кем имею честь?

— Нет, сударь, вы не имеете чести! — отозвалось махровое суеверие. — Иначе не влезли бы в чужую ложу таким беспардонным образом! Это уже покушение на частную собственность, между прочим, уголовная статья.

Теперь голос доносился отовсюду. Герберту сделалось некомфортно. О нет, только не это… По-немецки таинственный собеседник разговаривал с легким, почти неуловимым французским акцентом… Неужели они наткнулись на парижского вампира? О-нет-о-нет-о-нет!

Граф фон Кролок предупреждал сына насчет парижских вурдалаков и их эксцентричности. Поскольку вампиризм и дворянский титул идут рука об руку, во время Великой Революции многие немертвые аристократы оказались в очереди на гильотину. Отсечение головы, если оно не сопровождается вбиванием кола меж ребер, само по себе упыря не остановит. По проблема в том, как потом ее найти. Дваждыубиенным французским вампирам приходилось шарить в общей корзине — а то и на улице — в поисках своих голов. Иногда находили, а иногда… Общаться с кем-то, у кого на плечах растет кочан капусты, Герберту хотелось меньше всего.

— Вы один из нас? Из французских братьев? — спросил виконт и тут же зажал уши.

Если голос принадлежит вампиру, то от все равно услышит. Упыри умеют переговариваться на телепатическом уровне. Именно поэтому во время семейных посиделок гости могли переругаться насмерть, не произнеся вслух ни единого слова. Так что к физическому (например, наступить на ногу во время танца), невербальному (не ответить на поклон) и вербальному (вежливо усомниться в том, что собеседник является законным плодом брачного союза его родителей) насилию прибавлялось еще и ментальное.

Но голос стих. Облегченно вздохнув, Герберт опустил руки.

— … какие-то братья, какие-то масонские штучки! Стоит только отвернуться, уже полна ложа незваных гостей! — умолкнув на мгновение, голос добавил с нотой сочувствия. — Готов поспорить, что у вас даже билетов нет. Если мадам Жири заглянет сюда, она же вас с балкона сбросит.

Хотя Альфред по прежнему дрожал в кресле, виконт приободрился. На самом деле, все не так уж скверно. Его собеседник не вампир, но и не фантом, потому что репертуар привидения ограничивается завываниями и скрежетом цепей. Значит, это смертный. А смертных наследник рода фон Кролоков не боялся. Ну, за исключением Сары, но вероятность того, что она спряталась за шторой и вещает мужским голосом, была чрезвычайно мала.

Герберт уселся на место и даже положил ноги на спинку кресла, расположенного впереди.

— По мне, так этой ложи на всех хватит, — жеманно улыбнулся он, — тем более, что если вы Призрак, сиречь дух бестелесный, то много места не займете.

Призрак обдумал услышанное.

— А если я скажу, что я беспощадный убийца, что обитает под землей и спит в гробу, это вселит в вас страх? — поколебавшись, спросил он.

— Нисколечко, — парировал виконт. Под это описание подпадали почти все члены его семьи.

— Быть может, вы и правда присоединитесь к нам, сударь? — для пущей убедительности Альфред извлек из кармана помятую плитку театрального шоколада, надеясь компенсировать ею моральный ущерб, причиненный хозяину ложи. Голос фыркнул.

— Вообще, пока вы тут скандалили, — сказал виконт, — мадемуазель Даэ успела допеть арию.

Неожиданно для всех Призрак застонал, с таким отчаянием, что вампир смутился. Ведь для аристократа неловкая фраза в беседе хуже государственной измены. Право, как он мог позабыть, что Призрак Оперы питает к певице страсть!

— Мои извинения, мсье Призрак.

— Ваши извинения запоздали! — возмутился тот, — Я пришел, чтобы полюбоваться на… на ту, что мне дороже всех, а вы все испортили!

Обычно за столь яростными словами следует хлопок дверью, но Призрак просто замолчал, будто растворился в воздухе. Окончание оперы друзья досматривали в сконфуженном молчании.

Кабинет был освещен лишь лунным светом, которого, впрочем, вампиру хватало с избытком. Сидя в кресле с высокой резной спинкой, граф фон Кролок мастерил из бумаги лисицу. Занятие оригами действует умиротворяюще. Не удивительно, ведь зародилось оно в Японии, стране каменных садов, цветущей вишни и хокку. А так же стране, где до сих пор практиковали харакири. Вампир раздраженно смял недоделанную лису и швырнул комок бумаги о стену.

Уже больше двух недель прошло. Ни одного письма.

Это, конечно, еще не повод для огорчений. Наоборот, все лучше, чем получать от виконта слезные просьбы о вспомоществовании. Так что отсутствие новостей уже хорошая новость. Значит, мальчишка не успел промотаться. Или застрять где-нибудь посреди дороги и просидеть там до утра. Или, прогуливаясь по осиновой роще, где только что поработали дровосеки, подскользнуться и упасть прямиком на очень острый и тонкий пень. Или…

Ничего, сын уже взрослый, так что графу давно пора отпустить поводок. Пусть поучится жизни. А если наступит на грабли — что ж, ничто так не способствует усвоению жизненных уроков, как синяк посреди лба. Кроме того, с виконтом поехал Альфред, который так и излучает положительное влияние. Уж он-то не даст Герберту впутаться в неприятности… потому что любую неприятность Альфред застолбит первым. Но во столько раз возрастает вероятность того, что случится беда, если эта парочка действует сплоченно?

Потянувшись, фон Кролок позвонил в колокольчик — вернее, в колокол, который мог бы украсить небольшую часовню. Через пару минут в кабинет влетела Магда, на ходу поправляя передник.

— Простите, Ваше Сиятельство, я чуть-чуть задержалась, потому что…

Жестом граф велел ей замолчать.

— Магда, сколько раз нужно повторять, чтобы ты не трудилась объяснять свое опоздание? Есть вещи о которых лучше не знать, и почти все они присутствуют в вашем с Шагалом репертуаре.

Горничная неуверенно хихикнула.

— А теперь будь так добра и наведайся на почту. Спроси… ну там не пришло ли чего. Ведь в мой замок ни один почтальон не сунется после того досадного происшествия в 1834 м.

Тот почтальон страдал гиперответственностью. Поэтому в ночь зимнего солнцестояния — т. е. в самый разгар Бала — он постучался в ворота замка, чтобы доставить открытку от прадедушки Фердинанда… Гости были довольны, ведь на сытый желудок танцевать веселее. Зато Герберт, подписанный на дюжину модных журналов, плакал от разочарования, потому что его подписка на 1835 год пропала даром. Как впрочем, и на 1836, и еще на много лет вперед. Новый почтальон появился в здешних краях лет через 10, когда кончина его предшественника успела превратиться в жутковатую легенду.

— Но Ваше Сиятельство…! — когда фон Кролок задумчиво приподнял бровь, служанка исправилась, — С удовольствием. Ну, я побежала.

Накинув на плечи шаль, Магда вышла за ворота. Хотя на дворе стояла весна, в горах до сих пор лежал снег по колено. Но прогулка обещала быть легкой — от замка до почты в снегу была протоптана дорожка.

Служанка покачала головой. Святые угодники, ведь 12й раз за неделю!

Доктор Джон Сьюард восседал на краю кровати. Несмотря на поздний час, на нем был твидовый костюм с белой накрахмаленной рубашкой. Переодеваться ко сну он пока что не собирался, на случай, если кто-нибудь вломиться с докладом. Хотя они ведь бодрствуют ночами, так что застать их в номере вряд ли удастся. Но почему бы не проверить хотя бы из спортивного интереса? Даже если это и вспугнет их, не велика беда, доктор Сьюард все равно сумеет их найти. Париж не так уж велик, чтобы не отыскать в нем парочку упырей. Будь они хоть иголкой в стоге сена, у Джона Сьюарда найдется магнит.