Чтение онлайн

– Когда мы были детьми, Константин всегда отдавал мне все свои игрушки, – произносит он, его губы скользнули по моей щеке.

Понятия не имею, как Лукка это сделал, как он незаметно расположился на коленях между моих раздвинутых ног. Я ощущаю прохладу его золотых цепей, и содрогаюсь.

– Мой брат делится со мной всем, – произносит он.

Звона нет. Рядом с Луккой его никогда не слышно.

Мои глаза все еще закрыты, и сейчас я могу думать только о руках Константина, которые касались меня в Большом театре. О том, как он смотрел на меня, когда рассказывал о своей жестокой матери и желании заботиться о Лукке. Эти братья не монстры, они были выращены ими.

– Константин не может мной делится, – отвечаю я. – Потому что он мною не владеет. Я не его чертовая игрушка.

Лукка издает тот же звук, как и во время поедания торта. Звук изголодавшегося, словно ему всегда будет недостаточно того, что он получает. Лукка двигается к моим губам, и я позволяю ему. Позволяю поцеловать меня, и сама целую его в ответ. Константин меня не хотел, он сам так сказал – я не в его вкусе. Рядом с ним все превращается в игру власти. Он лишь хочет знать, что я сделаю то, что он захочет, и я сделаю… пока это не приведет меня к тому, что мне нужно.

Но это? Мне нужно это. Потому что рядом с Луккой жизнь – одно удовольствие и никаких игр.

– Только не так, – произносит он, отстраняясь и оставляя меня с подбородком, вымазанным сладким шампанским и шоколадом.

Я открываю глаза, очертания его лица становятся четче. Меня подташнивает. Сахар, алкоголь и все, что произошло за последние несколько дней.

– Не так что?

Он садится обратно возле меня и делает еще один глоток из бутылки шампанского.

– Если мы и будем трахаться, то только не на кухонному полу и без этого вычурного платья. Я хочу с тобой прогуляться. Показать тебе настоящую Россию – не ту красивую позолоченную ложь, которую мы показываем туристам. Ты, я и приятное времяпрепровождение. Ты же хочешь приятно провести время, Ведьмочка?

Мне нужно написать Джексону. В Нью-Йорке сейчас десять часов вечера, и я знаю, что он не сможет уснуть, пока не узнает, что его бесстрашный репортер под прикрытием на кое-что наткнулся. Только у меня пока нет ответов. Мне нужно больше времени… Но мне также нужно это. Ночь с Луккой может стать последним развлечением, прежде чем мой босс поймает меня и надерет мне задницу.

Легкий пушистый снег медленно падает, словно серебристые блестки. Я выхожу из особняка Волковых. Губы немеют от холода, как только оказываюсь снаружи.

Луккой, прислонившимся к своему желтому «Ламборджини» на фоне ярко-белого двора, можно любоваться вечно. Его глаза, того же цвета, что и снег, следят за мной, когда я спускаюсь по величественным ступеням. Он улыбается своей металлической безумной улыбкой, и внутри все переворачивается. Его обесцвеченные волосы, как обычно взъерошены, но теперь еще и выбриты бока. Это он для меня так постарался?

На нем белая футболка с треугольным вырезом и белая бейсбольная куртка. Ему не холодно, вампиры не мерзнут, и все же, его выбор одежды в такую погоду кажется странным.

Он открывает пассажирскую дверцу своего безумного спорткара.

– Куда поедем? – спрашиваю его.

– Я говорил тебе вчера. Хочу показать свои любимые места.

– Разве я не должна быть сегодня ночью на работе?

– Мы всего лишь проведем ночь вместе, – отвечает он. – Мы не можем работать и веселиться. Поэтому я выбрал веселье.

Лукка плюхается на переднее сиденье, и я задумываюсь, зачем ему вообще понадобилось показывать мне свои любимые места. Он пытается произвести на меня впечатление? Или они таким образом соревнуются с братом?

Я едва успеваю пристегнуться, как ускорением машины меня отбрасывает назад. Лукка врубает свое техно на максимальную громкость и сворачивает на автостраду.

Константин ошибался насчет своего младшего брата. Лукка – опытный водитель. Хотя то, как он водит, пугает меня до чертиков.

Спустя полтора часа и бесчисленное количество нарушенных правил дорожного движения мы добираемся до центра города. Мимо моего окна проносится Кремль, грандиозный и будто мультяшный, и вскоре машина останавливается у большого универмага под названием «Детский мир». «Детский мир»? Почему мы ночью идем за покупками в магазин игрушек?

Лукка отдает ключи очень нетерпеливому камердинеру и через мгновение, положив руку на мою талию, ведет меня в магазин. Он больше похож на торговый центр: везде белый линолеум и безупречно чистые витрины. Тем не менее, мы проходим мимо модных бутиков и двигаемся прямо в гигантский магазин игрушек.

Я следую за ним к полкам с конструкторами «Лего».

– Почему мы здесь?

Уверена, это не то, что он имел в виду под «настоящей Россией».

– Игрушки как шампанское, – отвечает Лукка. – Вопрос не в том, почему… а почему нет?

– Но мы же взрослые, – возражаю я.

Лукка ухмыляется, пока рассматривает набор «Мой маленький пони» и бросает его в тележку.

– Хочешь, чтобы я отвел тебя в магазин игрушек для взрослых, Ведьмочка?

Чувствую, как горят мои щеки, и перевожу взгляд на пакетик с блестящим слаймом. У меня в голове полный бардак. Сначала проносятся мысли о Константине и балете, за ними быстро следует образ Лукки, голым строящего «Лего», или, возможно, они оба, пока мы… Саския, соберись!

Он выхватывает из моей руки слайм и кладет его в тележку, которая уже полна до краев. Что, черт возьми, он собирается со всем этим делать? Скупить половину магазина игрушек – довольно беспечно даже для него.

– Мне кажется, у тебя синдром Питер Пена, – говорю я. – Знаешь, как у Майкла Джексона или Мэрайи Кэри.

– Обожаю Майкла Джексона, – отвечает он, полностью игнорируя мое замечание, и добавляет: – Расслабься. Просто выбери те игрушки, которые ты бы хотела иметь, будучи маленькой Ведьмочкой.

Ненадолго задумываюсь о его словах. Я на задании. И должна позволить ему контролировать ситуацию и перестать быть такой дотошной. Взглядом осматриваю сверкающие проходы. Мою мать игрушки не интересовали. Сколько бы я ни просила ее, все подарки, которые мне вручали, были связаны с оккультизмом. Кристаллы, карты Таро, маленькие скляночки с травами. Каждый подарок вручался с тщетной надеждой на то, что во мне пробудятся магические силы, которыми я не обладала. И с каждым бесполезным и не срабатывающим подарком мама злилась все больше. Потребовались годы, чтобы убедить ее в том, что у меня нет способностей в каких-либо мистических областях – это не учитывая того, что я могла распознать ложь матери в тот момент, когда она говорила, что мое бессилие не очень-то и важно.