Вампиры ночи
Шрифт:
Мысленно ударяю себя по лицу. Мне нужно перестать думать о братьях в таком ключе. Я на задании. Я должна быть рада тому, что узнаю больше о Лукке. Узнаю для того, чтобы раскопать компромат на него, на Константина и на их конкурентов, вполне способных на убийство.
Но проблема в том, что чем больше я узнаю о Лукке, тем сильнее он мне нравится.
– На сегодня с добрыми делами я закончил, – произносит он, пытаясь перекричать играющую музыку. – Настало время по-настоящему повеселиться. Ведьмочка, ты готова?
В животе все трепещет, и я не совсем уверена, из-за бабочек ли это или от страха.
Глава двадцать первая
Лукка везет нас в промышленную часть города, в которой раньше я никогда не была. Тут нет ничего, кроме пустырей и мрачного склада. Его треснувшие окна, похожие на осколки зубов, сверкают в свете полной луны, а темная лоза скрывает фасад.
В этом месте определенно заканчивается все веселье.
Рука Лукки обхватывает мою – она намного холоднее и крепче, чем у его брата. Мы обходим здание и находим дверь. Ее очень хорошо спрятали. Вряд ли за такими тайными дверями можно найти что-то хорошее.
Лукка стучит в нее три раза, и металлическая дверь приоткрывается. Чьи-то глаза пристально смотрят на нас. Они полностью черные. Я читала о таких глазах в «Кровавой хронике», но сама их никогда не видела. Кто бы ни был за этой дверью, он Оборотень. Взрослая особь.
Мое дыхание прерывается легким вскриком, когда я в панике отступаю назад. Укус Оборотня убивает обычного человека, но не Ведьму, однако он может обратить нас. А еще они сами могут от этого умереть и свести нас, Ведьм, с ума. Так, из-за укуса одного такого типа мой отец покончил жизнь самоубийством. Я с ужасом осознаю, что, по всей видимости, у нас с Луккой есть что-то общее.
Через секунду его холодная и тяжелая рука успокаивающе касается моей спины.
Если бы Лукка знал, кто моя мать, он бы также знал, кто мой отец и как тот умер. Ему было бы понятно, почему мне так страшно от вида Оборотня. Однако ничего из этого я рассказать ему не могу, так что придется просто перебороть себя.
– Не волнуйся, Ведьмочка, – шепчет мне на ухо Лукка. – Если сегодня тебя кто-то попытается коснуться, он долго не проживет.
Мои попытки справиться со страхом, видимо, не очень помогли. Я делаю глубокий вдох, когда дверь распахивается, и мы входим внутрь. Приятно осознавать, что тот, кто стоит за этой дверью, не страшнее моего защитника. Вышибала-Оборотень растворяется в тени, а мы спускаемся по извилистой лестнице, ведущей вниз в подземное чрево склада.
– Мило с твоей стороны, – смущенно произношу я, все еще держась за руку Лукки. – Я о том, что ты делаешь для приюта.
В ответ он сжимает мою ладонь.
– Каждому нужен тот, кто будет за ним приглядывать. Заступник.
Для него им всегда был Константин. Его заступником. Приносящим игрушки.
Спустившись с лестницы, мы поворачиваем за угол, и внезапно воздух заполняется светом, музыка обрушивается на нас, будто она была заперта в невидимом пузыре. Должно быть, этот склад специально заколдован, чтобы звуки не доносились до людей. В противном случае, у них не будет шансов выбраться отсюда живыми и невредимыми.
Наверное, я выгляжу очень удивленной, поскольку слышу, как Лукка смеется надо мной. Широкая улыбка расплывается на его безупречном лице, пока он ведет меня вглубь клуба мимо танцующей толпы. Над нами мерцают волшебные огоньки, и сначала мне кажется, что это рождественские гирлянды, но потом понимаю, что это заколдованные светлячки, летящие строем. Такие Ведьмовские фокусы стоят дорого. Единственный раз, когда мне посчастливилось увидеть подобную роскошь, был на балу АМ в Испании, на который меня однажды затащила моя мать. Если честно, ничего подобного в Сверхъестественных общинах в Нью-Йорке или где-либо еще я никогда не видела.
Боже, очень надеюсь, что не встречу здесь ни одной Ведьмы, которая была бы знакома с моей матерью, поскольку, если мне придется объяснять, что я делаю в России рядом с Вампиром-миллионером, мама примчится следующим же рейсом и окажется здесь намного быстрее, чем Оборотень – на оргии в полнолуние.
Девушка танцует на сцене, кружась и извиваясь своим гибким телом в такт музыке. Ее лицо мерцает и меняется с человеческого на лисье, а после снова на человеческое. Она напоминает мне девушек из «Черного кролика». Ее глаза светятся зеленым, а уши вытягиваются и краснеют, прежде чем вновь вернуться в нормальное состояние. Однако ее тело никогда не меняется полностью. Она замечает Лукку, проталкивающего нас сквозь толпу, и подмигивает ему так, будто они знакомы. В моем животе всколыхнулось какое-то странное чувство. Это здесь он находит своих танцовщиц?
Ночной клуб – большое темное пространство с небольшими сценами, яркими световыми проблесками в воздухе и волшебными огнями. С одной его стороны находится бар, в котором сидят мужчины с сухой зеленой кожей и огромными ушами, будто Гремлины, у которых был плохой день – это Гоблины. Они любят холод. Мне уже приходилось с ними встречаться несколько раз, но всегда это проходило не очень удачно. Я бы, конечно, не стала выбирать их в качестве официантов или барменов, так как большинство из них ничего не видят даже через стойку. На сердце становится легче, как только замечаю пару привлекательных женщин, которые тоже ходят с подносами и разносят выпивку. Они гораздо приятнее на вид, и кроме того мне не придется идти к бару.
Здесь нет ни одного человека. Даже те, кто кажутся людьми, на деле что-то между Сверхом и чем-то плохим. Они кучкуются вместе, образуя одну большую воронку неприятностей. Я замечаю группу мужчин в кожаной одежде, с лысыми головами, татуированными странными символами. На другом возвышении вижу девушку в развевающейся юбке, ее обнаженная грудь покрыта бриллиантами. Она парит в полуметре от земли благодаря своим крыльям. Я встречаюсь с ней взглядом, и она улыбается мне. Ее вампирские зубы окрашены кровью в розовый цвет. Черт! Я быстро отвожу глаза.
Скорее всего, она скрещенный Сверх. Им можно стать, либо родившись таким, либо после обращения. О смешении крови Сверхов я только читала, но никогда не видела подобного собственными глазами. Вампиры-Фейри. Эльфы-Оборотни. И мой отец – Ведьмак, которого укусили и который превращался в волка каждое полнолуние. То было его проклятье, и оно его убило. Ничего не могу поделать, но снова думаю о сестре, Майкеле, и ребенке, которым она была беременна. Сверх меня подери, кто же был его отцом?
Я подавляю дрожь, когда Лукка кивает кому-то позади меня, и поднос с рюмками внезапно появляется между нами. Официантка одета в белое, словно ангел. Ее шея, ключицы и запястья покрыты двойными точечными колотыми ранами. Она передвигается быстро, кошачий хвост мелькает под складками ее юбки – настоящий «Кровавый кролик» этого клуба. Интересно, сколько ей платят за то, чтобы она подавала выпивку Сверхам, прежде чем сама станет последним напитком дня.
Лукка приподнимает в знак тоста порцию крови и тут же залпом ее выпивает. Когда он подмигивает мне, внутри все начинает трепетать. Затем я копирую его движения со своим прозрачным напитком, вздрагивая, когда он обжигающе разливается в моем желудке. Водка.
– Итак? Что думаешь? – перекрикивает Лукка музыку, касаясь моей щеки своей. – Со мной веселее, чем с моим братом, разве нет?
Все веселье Константина заключается в контроле и в том, чтобы им восхищались. Лукка, наоборот, просто хочет быть окруженным чудаками, которым на все плевать. Это люди его типа, и, честно говоря, даже не знаю, что думать. Мне приходилось бывать во многих клубах и даже на нескольких вечеринках Сверхов, но такое я вижу впервые.