Чтение онлайн

–  Времени нет. Завтра вечером.

–  Хорошо. Что там дальше по списку? Вроде обезьянья любовь.

–  Томми, нам нужна дневная прислуга. И нам необходимо переехать.

–  Как насчет Аляски?

–  А как насчет места проживания, где нас не достанут ни Зверье, ни инспектор Ривера?

–  Так ведь лучше Аляски и не придумаешь. Во-первых, зимой там вроде как темно двадцать часов в сутки. Есть когда разгуляться. А во-вторых, я читал, что, когда приходит смертный час, эскимосы оставляют своих стариков умирать прямо во льдах. Чем не закусончик?

–  Шутишь?

–  Вот такие пироги с котятами. То есть с эскимосами.

Джоди (рука на бедре) смотрит на Томми с приоткрытым ртом, будто ждет продолжения. Но Томми молчит, и Джоди произносит только:

–  Мне пора сменить обличье.

–  В волка превратиться?

–  Переодеться, труп ты ходячий.

–  Я думал, ты умеешь превращаться.

Томми кажется, что про Аляску он придумал здорово. Просто Джоди постарше будет, вот и притворяется, что все его идеи гроша ломаного не стоят.

–  А с Уильямом все получилось, - заявляет он в свое оправдание, распихав по местам покупки.

–  Мысль была неплохая, - подтверждает Джоди из недр платяного шкафа.

–  Ну вот. И с Аляской мысль неплохая.

–  Томми, на всей Аляске проживает девять с половиной человек. Не слишком ли на виду мы окажемся?

–  Там все бледные. У них большую часть года солнца нет.

Джоди появляется на свет божий в маленьком черном вечернем платье и туфлях-лодочках в стиле «трахни меня».

–  Я готова, - оповещает она окружающих.

–  Ух ты, - вырывается у Томми. Все умные рассуждения напрочь вылетают из головы.

–  Красная помада «Феррари» - не очень вызывающе?

–  Тебе идет.
– Жаркая обезьянья любовь, так и стучит у него в голове.

Вот такой Томми ее и полюбил. Во всей этой суете, среди всех опасностей Томми находит время подумать о своих чувствах.

Джоди приподнимает груди. Пышный бюст чуть не вываливается из платья.

–  Не слишком?

–  В самый раз.
– Выставив вперед руки, Томми направляется к ней.

–  Дай потрогать.

Джоди умудряется прошмыгнуть мимо него в ванную.

–  Товар не про тебя. Мне пора идти.

–  Нет, нет, нет, - протестует Томми.

–  Жаркая обезьянья любовь.

Через порог он смотрит, как Джоди мажет губы ярко-красной помадой, хмурится, стирает и достает из косметички другую.

–  Когда вернусь.

–  Куда ты?
– спрашивает Томми. Сексуальная неудовлетворенность делает его немногословным.

Помада теперь красно-коричневая.

–  Нанять твоего услужающего.

–  В таком наряде?

–  Это технология, Томми. Вот так я тебя и захомутала.

–  Когда мы встретились, ты была одета иначе.

–  Правильно. Но ты бросился за мной вдогонку, я тебя привлекла сексуально. Не так разве?

–  Ведь это же было в самом начале. Теперь чувство углубилось.

И расширилось. Но это не повод, чтобы куда-то сваливать, когда он так возбужден.

Джоди подходит к нему и обнимает за шею. Руки Томми касаются ее обнаженной спины. Брюки делаются ему тесны, а клыки удлиняются.

–  Когда вернусь. Обещаю. Ты мой парень, Томми, я сама тебя выбрала. Навсегда. А сейчас я постараюсь подыскать человечка, который поможет нам с переездом и будет исполнять дневные поручения.

–  Тебя ограбят и изнасилуют.

–  Не обязательно.

–  Так и будет. Ты на себя посмотри.

–  Все схвачено. За дело берусь я.

–  Давай лучше дадим объявление в Интернет.

–  Не будем мы давать никакого объявления. У нас цейтнот. Надо прибраться в квартире и постирать. Вот и займешься, пока я ищу прислугу.

–  Услужающего.

–  Один хрен. Я тебя люблю.

«Ну стерва! Умеет подлизаться».

–  Я тоже тебя люблю.

–  Я беру один из твоих мобильников. Всегда можешь позвонить.

–  Они ведь даже не активированы.

–  Так активируй. Чем быстрее я отсюда уберусь и проверну все дело, тем скорее мы сможем заняться жаркой обезьяньей любовью.

«Она аморальна! Прямо монстр какой-то! Но ведь вот она, рядом. И лишь жалкие тряпочки прикрывают ее наготу»!

–  Ладно, - вздыхает Томми.

–  Не наступи на кота, когда будешь выходить.

Спустя каких-то двадцать минут после ухода Джоди Томми решает, что стирка и уборка подождут и лучше ему самому заняться поисками услужающего. Маленькое черное платье - это, конечно, неплохо, но обойдемся и без него.

Дом Томми покидает, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться об Уильяма с Четом.

Джоди шествует по Коламбус-авеню уверенной походкой модели. Поднялся ветер, клочья холодного тумана - или это призраки отвергнутых поклонников?
– щекочут ей кожу. Как сладко превратиться из жертвы (ах, на меня сейчас нападут, за углом прячется убийца, а по пятам идет насильник) в охотника! Томми никогда не понять, как это здорово - шагать по темной ночной улице и упиваться сознанием, что ты здесь сильнее всех и тебе некого и нечего бояться. Пока Джоди не превратилась в вампира и не прошлась в новом качестве по городу, она и ведать не ведала, что в ее душе, как и у всякой женщины, постоянно жил страх. Мужику не постичь этого. Отсюда вечернее платье и туфли на каблуках - дополнительный вызов. Пусть какой-нибудь недоразвитый самец только осмелится посмотреть на нее как на жертву! Хотя, по правде говоря, до прямого столкновения дошло только раз - и то тогда на ней была мешковатая футболка и джинсы. Джоди обожает драться. Само сознание, что она может отметелить любого мудака, веселит ей душу. Это ее маленький секрет.

Когда страха нет, город превращается в настоящий карнавал чувств. Нет больше тревоги и беспокойства, мрак ничего не скрывает, желтый цвет не настораживает, дым не обязательно указывает на пожар, а бормотание четырех китайцев, прилипших задницами к машине, становится безобидным трепом. Джоди слышит, как при ее появлении у них учащается сердцебиение, вдыхает смрад пота, чеснока и оружейной смазки. Ей знаком запах страха и надвигающейся опасности, сексуального возбуждения и покорности, хотя она и не смогла бы его точно описать. Вонь - она и есть вонь. Все равно что цвет.

Попробуйте-ка описать синий цвет, не употребляя при этом слова «синий».

Вот видите!

В такой поздний час народу на улице не так много, хотя выпивохи еще переползают из бара в бар, из дверей ресторанов выходят отужинавшие, в сторону стриптиз-клубов Бродвея шагают студенты, а из «Коббс комеди клаб» высыпала шумная толпа досмеивающихся зрителей - все вокруг вызывает у них веселье, они несут с собой тепло, и сигаретный дым, и запах духов. Здоровая розовая аура окружает их.

Китайцы у машины - те еще ребятишки, но на Джоди они вряд ли нападут. А жалко. Один из них (у которого пушка) шипит что-то на кантонском диалекте, похабщину небось какую-нибудь, по тону заметно. Джоди на ходу поворачивает голову и с широкой дружелюбной улыбкой кричит: