Чтение онлайн

Как будто в шестеренки, что жизнь мою тут вертели, кто-то песка сыпнул.

В общем — хрень, хрень, хрень…

Вот с такими мыслями и раздерганными чувствами я в машине сейчас и трясся. Дорога была знакома — суток не прошло как мы по ней туда-сюда проехали, но до нужного места не добрались.

У каменного здания, около которого обломки японских самолетов так и лежали, мы притормозили. Тут даже не развилка была, а целое растроение дороги. Одна трасса сразу на три делилась.

Я расстелил на капоте карту и начал по ней карандашиком легонько водить. Может в нужное место можно как-то не через этот чертов гаолян проехать? Вдруг там ещё кто-то со взрывчаткой на бамбуковых шестах нас сидит и дожидается?

Получалось, что вроде и можно. Даже и не очень больше ехать, а почти так же.

Почему, интересно, мы в прошлый раз именно эту из трёх дорог выбрали? Ну, да что теперь гадать.

— Поедем по этой, — указал я направление движения одному из охранников князя, который сейчас у меня роль водителя выполнял.

— А что не как вчера? — поинтересовался он.

Я и так злыдень-злыднем сейчас от всего происходящего был, а тут ещё какой-то водила, мне — генералу, вопросы задавать вздумал!

Еле я и сдержался.

— Вчера уже там поездили, мужиков хороших скольких потеряли… — процедил я сквозь зубы.

Тон моего голоса заставил водителя глаза куда-то вдаль упереть, со мной он взглядом не хотел больше встречаться.

— Поехали, — приказал я.

Что меня так плющит-то? Сам я даже себе удивляюсь.

Скоро моё настроение и другим пассажирам нашего транспортного средства передалось и все теперь молчали, только по сторонам активно поглядывали. Не просто взглядом скользили, а просеивали окружающее пространство, выцеживали глазами всё лишнее, чего не должно тут быть.

Честно если — все сидящие в автомобиле боялись японской засады. Жить-то хочется и «самоваром» нет никакого желания стать.

«Самоварами» тут инвалидов, бывших воинов без рук и ног, называют. После Великой войны их много было на рынках и у церквей. Милостыню у добрых людей они просили. Подавали, но чаще не добрые, а те, кто гордыню свою потешить желал. Вот де я какой хороший — копеечку безногому и безрукому в шапку бросил…

Потом как-то в один момент, буквально за ночь «самовары» все с улиц исчезли. Это ещё до нашествия особей произошло. Вокзалы, площадки перед кинотеатрами и другие людные места от «самоваров» как метлой прочистили.

Куда они все делись?

Спросил одного, другого из своих шапочных знакомых — настоящими друзьями я после гражданской что-то так и не обзавелся.

— На Соловках все они, — шепнул мне один знающий. До и после этого опасливо вокруг осмотрелся.

Вот… Даже вспомнилось мне сейчас тоже неправильное, как и всё происходящее в последние дни…

Конечно — неправильное. Разве не так? Люди на фронте всего лишились, а их на Соловки, с глаз долой. Вид у героев войне не парадный, надо их в темный уголочек задвинуть…

Тьфу! Да кончится ли всё это!

Может это мне предупреждение свыше такое? Не езди, Ванька, в расположение «Отряда Исии»?

Нет уж, хрен вам всем на глупую рожу, поеду.

Я хлебнул из заветной фляжечки спиртяшки.

Уфф… Вроде и полегче на душе стало.

— Наши?

Я передал бинокль приданному мне специалисту по японскому языку.

— Наши, — подтвердил он.

Мы стояли на небольшом холме и рассматривали комплекс зданий, в котором размещался «Отряд Исии».

Мы сразу решили туда не переться, а сначала посмотреть, что там и как. Может там японцев полно, а мы припремся такие красивые…

— Откуда тут они?

Действительно, откуда? Вроде, не должно наших там быть. По крайней мере, вчера утром в расположении «Отряда Исии» ни советских, ни монгольских войск не было.

— С неба свалились, — пошутил переводчик.

Впоследствии оказалось, что он прав. Князь всё же сумел до кого нужно в Москве дозвониться и там за голову схватились. Как не вывезли бумаги? Почему? Мать-перемать…

Тут и самолет сразу нашелся, и кого в нем разместить для десантирования на суперсекретный японский объект.

Не всё так плохо оказалось, как мне думалось.

Вот нас и встречали. Без песен и плясок, хлеба и соли, а по-деловому и как положено.

Кстати, кто за архивом Исии прибудет, десантники знали. Опять же Александр Владимирович к этому руку приложил. У старшего лейтенанта, что меня у входа в комплекс встретил, даже моя фотография имелась. Откуда она у князя? Вернусь — обязательно спрошу.

Территория, на которой японцами были размещены лабораторные корпуса и ещё какие-то здания, была изрыта воронками. Досталось и сооружениям, кое-где даже ещё и дымилось, но уже так — без огонька. Хорошо поработали наши красные соколы.

— Целы бумаги? — уже на ходу задал я вопрос командиру десантников.

— Еле успели, всё у них к уничтожению уже было готово, — обрадовал меня старший лейтенант. — Во двор уже коробки вынесли, заминировали, канистрами с бензином обставили…

— Где они? Веди скорее.

— Не, не, не. — даже замахал руками военный. — Пока туда нельзя. Вот разминирует Козлодоев, тогда и пойдем.

Я остановился и закурил. Старший лейтенант составил мне компанию.

— Кто это там у тебя воет? — кивнул я на лабораторный корпус.

Из разбитого окна, что находилось сразу справа от входа в здание, завывания и звучали. Повоет кто-то, замолкнет и снова начинает. Причем, горько так воет, с душой…

— Это их рикугун тайи глотку свою надрывает. Не выполнил порученное, вот и расстраивается.

— Что же вы так человека довели? — пошутил я, а затем подошел к окну и заглянул внутрь комнаты.

На полу у стены сидело три японца. Если я ничего не попутал — хэйтё, со: тё и капитан, что тишину нарушал. Ефрейтор и старшина сидели молча, глазами в пол упирались. Охранял их наш молодой боец с перевязанной головой как в песне про Щорса.

К слову, перевязан в комнате был он не один. У японского капитана оба предплечья тоже были бинтами обмотаны. Наверное, поэтому его руки были впереди связаны, а у солдат — за спиной.