Чтение онлайн

Повернувшись от окна, он бросил случайный взгляд на кровать, где мы были, и как будто колебался. В руках у него была свечка. Он не видел нас. До его слуха не долетели учащенные удары моего сердца. И хорошо было для него, что так случилось. Если бы он подошел к кровати, мне кажется, мы непременно убили бы его, по крайней мере, сделали бы эту попытку. Вся кровь ударила мне в голову и он представлялся мне как в тумане, выше обыкновенного роста. Я видел ясно только одну точку, около пряжки, на которую был застегнут его плащ, близ ключицы, куда я должен был нанести удар. Но он повернулся от окна с мрачным лицом и подошел к собравшимся у дверей.

Мы вздохнули свободно, когда кончился этот ужас. В тот момент, как мы лежали, согнувшись в невыразимом страхе за альковом кровати, мы пережили целый век опыта и целая цепь ужасных приключений отделяла нас теперь от мирной жизни в Кайлю.

— Их нет здесь, — сказал Видам, поставив подсвечник у очага и бросая любопытный взгляд на своих компаньонов. — Это верно, тем более я должен спешить. Но мне хотелось бы… да мне хотелось бы знать, любезный господин монах, что вы делаете здесь. Мирпуа… Мирпуа честный человек. Я не ожидал встретить вас в его доме. И две дамы? О, господин монах! А, да это кажется мадам д’О? Моя любезная мадам, вы как будто пугаетесь своего собственного имени! Но никакие капюшоны не могут скрыть ваших очаровательных глаз или чудных губок; я сейчас бы узнал вас. И ваша спутница!..

Тут он остановился и тихонько засвистел. Без сомнения, он узнал мадам де Паван и был крайне изумлен. Кровать заскрипела, когда я вытянул свою шею, чтобы видеть, что будет далее. Даже монах сознавал, что теперь необходимо какое-нибудь объяснение.

— Мадам де Паван, — сказал он хриплым голосом и не подымая глаз, — была увлечена сюда вчера вечером и задержана против ее воли этим человеком, который будет отвечать за это. Мадам д’О, узнав где ее скрывали, просила меня сопутствовать ей и содействовать к освобождению ее сестры.

— И к ее возвращению к обезумевшему от горя мужу?

— Совершенно верно.

— И мадам желает уйти отсюда?

— Конечно! Как же иначе?

— Но конечно, — продолжал Видам, растягивая слова с таким выражением, что лицо мадам де Паван вспыхнуло, — это будет зависеть от лица, которое, употребляя ваше выражение, господин монах, увлекло ее сюда.

— И это была, — вмешалась тут сама мадам де Паван, причем голос ее дрожал от негодования, — настоятельница монастыря Урсулинок. Ваши низкие подозрения вполне достойны вас, месье де Видам! Диана! — продолжала она, схватив за руку свою сестру и бросив презрительный взгляд на Безера, — уйдем отсюда. Я хочу быть с моим мужем. Я задыхаюсь в этой комнате.

— Мы идем сейчас, малютка, — проговорила успокоительно Диана.

Но я заметил, что в ней не было уже того оживления, которым была проникнута ее красота. Какая-то неподвижность, — неужто это был страх перед Видимом? — сменила его теперь.

— Настоятельница Урсулинок, — продолжал Безер задумчиво. — Так это она завела вас сюда? — и в его голосе было неподдельное изумление. — Добрая душа и, я слышал, ваша большая приятельница. Гм!

— Мой очень близкий друг, — отвечала сухо мадам. — Диана, идем же!

— Близкий друг! И она засадила вас вчера сюда! — продолжал рассуждать Видам, с таким видом, как будто он разбирал анаграмму. — И Мирпуа задержал вас здесь; достойный Мирпуа, у которого, говорят, туго набитый чулок под тюфяком и который пользуется уважением между буржуазией. И он в заговоре. Потом, в поздний час ночи является сюда ваша любящая сестра с моим другом монахом, чтобы спасти вас. От кого?

Все молчали. Монах побледнел от злобы.

— От кого? — продолжал Безер с мрачной игривостью. — Вот в чем секрет. Из когтей этого ужасного Мирпуа! От этого опасного Мирпуа! Клянусь честью, — и тут голос его прозвучал решительно, — я думаю, здесь будет безопаснее для вас. Я думаю, вам лучше остаться здесь до утра, мадам, несмотря на этого страшного Мирпуа!

— О, нет, нет! — воскликнула в волнении мадам.

— Да, да! — отвечал он. — Что вы скажете на это, господин монах? Ведь вы согласны со мной?

Монах с мрачным видом опустил глаза. Голос его звучал хрипло, когда он сказал:

— Мадам может действовать по своему желанию. Но она должна дорожить своей репутацией, месье де Видам. Если она предпочитает остаться здесь… конечно.

— О, она должна дорожить своей репутацией? — повторил гигант и в глазах его мелькнула злобная веселость, — и потому она должна идти домой вместе с вами и с моей старой приятельницей мадам д’О, чтобы спасти ее! Вот как стоит вопрос? Нет, нет, — продолжал он со смехом, — мадам де Паван поступит разумно… гораздо разумнее, оставаясь здесь до утра. Нам предстоит работа. Идем же. Пора приниматься за нее.

— Вы серьезно говорите это? — сказал монах, вздрогнув и посмотрев на него вызывающе, почти с угрозой.

— Да, серьезно.

Их глаза встретились и, заметив выражение их, я невольно усмехнулся от радости и толкнул Круазета. Теперь мы уже не опасались, что нас откроют. Мне вспомнилась при этом старая поговорка, что когда воры начинают спорить между собой, то честные люди остаются в выигрыше; и передо мной мелькала возможность такого случая, что, может быть, хитрый монах избавит нас в конце концов от Безера.

Но силы противников были неравные. Видам мог поднять одною рукой своего врага и разбить об пол его череп. Но это еще было не все. Я сомневаюсь, чтобы и в коварстве монах мог быть ему равным. Под грубой животной оболочкой Безера, если только не обманывала молва, скрывался хитрый ум итальянца. По виду беззаботный циник, он отличался в тоже время хитростью и подозрительностью; в этом отношении он представлял собой соединение двух совершенно противоположных натур и подобного соединения мне не приходилось еще встречать в равной степени ни в одном человеке… разве, исключая, моего покойного государя — Великого Генриха. Ребенок отнесся бы с подозрением к монаху; Видам мог подкупить и старого ветерана.

И действительно монах скоро опустил глаза.

— Значит, наш договор ни к чему не приведет? — прошептал он.

— Я не знаю никакого договора, — сказал Видам. — И у меня нет времени на мелочные разговоры. Объясняйте это как хотите. Называйте это моей прихотью, капризом, фантазией. Помните только одно, что мадам де Паван остается здесь. Мы идем. И, — прибавил он, под влиянием вновь поразившей его мысли, — хотя я не желаю употреблять насилие, но лучше, чтобы и мадам д’О сопутствовала нам.

— Вы говорите повелительно, — сказал насмешливо монах.

— Это верно. Меня ждут сорок всадников через улицу. В настоящую минуту я повелеваю легионами!

— Это правда, — сказала мадам д’О и голос ее сделался до того мягким, что я невольно вздрогнул. Она молчала почти все время, после появления Безера. При этих словах она откинула назад свой капюшон и мы увидели окаймленное золотистыми локонами прекрасное лицо невероятной бледности, с пылающими красными пятнами на щеках.

— Это правда, месье де Безер, — сказала она. — Сила на вашей стороне. Но вы не употребите ее, я думаю против старого друга. Вы не повредите нам, когда… но выслушайте меня!