Чтение онлайн

— Набор суповой! — Я пнул поверженный костяк. — Чуть не уделал! Позор!

Булава исчезла. Я излазил все заросли, перетряс кусты, но ценное тяжелое оружие как ветром сдуло. Я вздохнул, выругался беззлобно и раздавил бледную пчелу, что подобралась к ботинку и принялась обжевывать подошву. Оставалось пересмотреть тактику. Палаш скелета оказался не по руке, легковат, тупой и очень ржавый. Цепи выметнулись из ладоней и мгновенно обвили кисти плотными кольцами. Как показал бой, утяжеленные таким образом кулаки очень неплохо крушили кости.

Я огляделся в нетерпении, желая испытать импровизированные кастеты вот прямо немедленно. Возможность оказалась тут как тут — неподалеку, скрипя костями и щелкая челюстью, брел очередной костеход. В правой руке болтался грубый деревянный щит, а в левой висел ржавый меч, кончиком волочась по земле и царапая дерн. Я приободрился, забыв первоначальный испуг. Наконец-то обычная нечисть. Не твари некромантов, не ур-шуги и даже не клятые носороги с червями, сестрами Ринн и прочей пакостью. Все, как у всех новичков.

— Эй, костяшка! — заорал я лихо. — Выходи бороться!

Скелет вздрогнул, повертел головой, зубы клацнули, он вскинул щит и кинулся на крик сломя голову. Пока я пялился на бегущего врага, пораженный такой резкой перемене от бредущего флегматика до несущегося мелкокостного локомотива, тот уже преодолел половину расстояния.

Дрались молча, ожесточенно лупцуя друг друга. Скелету орать было нечем, а я позабыл про вопли и уворачивался от широких взмахов злобного противника. К счастью, скелет бил не слишком умело, костяк принадлежал скорее всего несчастному добровольцу, едва взявшему меч и в первом бою бесславно сгинувшему во славу неизвестных королей, не имеющих понятия как о его существовании, так и о смерти во имя короны.

Я отталкивал щит пинками, уворачивался от меча и бил по суставам импровизированными кастетами. Разогревшись, провел короткую серию, уловив момент когда скелет промахнулся, и умудрился выбить и ему нижнюю челюсть. Скелет зашатался и опустил щит. Я быстро перехватил костлявый локоть и точным ударом размолотил правую кисть, усеяв землю разбитыми фалангами. Когда череп взорвался осколками, не выдержав правого локтем, я перевел дыхание и быстро огляделся на всякий случай.

— Полезного ровно ничего, — печально констатировал я, изучая желтый остов с торчащими ребрами. — Меч и щит — ржавая хрень.

Денег со скелета не выпало, в полном соответствии с реалиями, чтоб им пусто было. Ясно, что у скелета ни карманов, ни кошелька, но я бы не отказался и от пары медяшек. Особенно учитывая то, что обновление перепахало плугом репрессий и расчетную систему, урезав денежные трофеи. Пнув разбитую черепушку, я кровожадно огляделся в поисках новой жертвы. Скелеты мне понравились больше стартовых кабанов с дурным характером. Опыта биться на кулаках со зверями не было в принципе, а вот эти праздношатающиеся — то, что нужно.

Следующий долговязый неупокоенный мирно брел по лесу, когда я сверзился с дерева и градом ударов превратил его в костяную муку. Скелеты бродили тут и там, как блуждающие бактерии в чашке Петри, не отличались сообразительностью и уж тем более слухом. Замечали врага только в пределах прямой видимости, так что я погрузился в диверсионный режим, ползая в кустах, прячась за гнилыми пнями или карабкаясь на чахлые деревья, чтобы с грацией старого больного леопарда спикировать с высоты. Лес наполнился стуком костей, руганью, скрежетом металла и лязгом цепей.

Через час я подустал, забрался на дерево во избежание и принялся изучать окрестности. Увлекшись сшибками и радуясь боевому прогрессу вкупе с восьмым уровнем, я позабыл обо все на свете и в первую очередь — в какую сторону вообще шел. Солнце, как назло, торчало в высшей точке и злорадно заливало светом мрачный лес с больными, покрытыми мхом и лишайниками деревьями. Заодно пригревая проклинающего азарт и жажду драки дурня-плетельщика на кривой толстой ветви.

— Ага! — обрадовался я, разглядев тонкую струйку дыма над дальними деревьями. — Жилье, сто процентов!

Очки улетели в единственный пока навык, по лесу зазвенел металл и захрустели кости, а через какое-то время я стоял у заброшенной деревушки, домов в десять, не больше. Прошел, таясь, вдоль невысокого частокола, покосившегося со временем, заглядывая в щели и высматривая местных обитателей. Деревня казалась пустой и вымершей, но за домами что-то явно жгли. Я различил неразборчивые голоса, звяканье и рассерженные вопли. Не долго думая перемахнул через частокол и выглянул из-за дома.

На пустой площади у колодца жгли костер три ведьмы. На огне висел пузатый бронзовый котел, в котором что-то булькало и постреливало паром, разбрызгивая мелкие шипящие капли. Рядом стояла бадья с водой, а в двух шагах задрал к небу деревянное ведро длинный журавль у колодца. Ведьмы были замотаны в рванье, имели харизматичные бородавки, длинные носы и остроконечные кожаные шляпы.

Мелкая ведьма подкладывала щепочки в огонь и была в хорошей форме умирающей от голода гончей — сухая, поджарая, с резкими движениями ударенной током и постоянно дергала длинным носом над котлом. Толстуха, что мешала ложной варево, напоминала массивный бочонок, который расперло от забродившей браги, и ширины такой, что показалось ее проще перелезть, чем обойти. А вот старшая, та, что сидела на небольшом табурете и не суетилась с ужином, явно была за главную. Высокая, худая, с седыми патлами волос, многочисленными амулетами из косточек и черепов мелких зверей, ракушек и засушенных ушей. На впалой груди болталось ожерелье из трех мумифицированных человеческих голов с зашитыми суровой ниткой ртами и глазницами. Именно она вскинула голову и уловила мой взгляд.

— Иди погрейся, путник! — радостно осклабилась она, поманив грязным когтистым пальцем. — Иди-иди, не бойся!

Две товарки вскинули черные глаза и тоже заулыбались, показав неполный набор кривых и желтых зубов. Тощая даже пустила слюни в котел и тут же получила ложкой по лбу.

— Ну раз вы так просите, — решился я, — как можно отказать?

— Кто таков? — рокотнула повариха неожиданно густым и злым баском. — Почему костьми воняет?

— Я не чую скелетиков! — взвизгнула тощая, нервно приплясывая, как припадочная. — Их стало меньше! Он убил!

— Моих скелетов? — зарычала толстуха, выставив совсем не старушечьи клыки, упырям впору. — Этот гад?

— Наверное, паладин, — предположила старшая, сверля меня взглядом. — Так их называют, сестры? Охотники на ведьм, паладины?

— Паладин? Падла-дин! — разоралась толстая, размахивая ложкой. — Я их месяц поднимала!

Я не слушал перепалку, оторопело созерцая варево. Там булькало, выныривали крысиные хвосты, панцири улиток, дергающиеся лягушачьи лапки. Я с трудом проглотил ком в горле, когда в гадостном бульоне показалась и тут же скрылась уродливая голова крупного нетопыря, вроде как даже живого.