Чтение онлайн

— Кого, о Великий? — давя дрожь в голосе, спросил младший некромант.

— Того, кто смог отколупать чешую с одной замечательной змейки. С Ишшоадерсансандара. Мне позарез нужно это тело.

— Я понял, для чего он Вам нужен. Дайте мне сутки, я достану Вам тело.

— Сутки, не больше. А теперь проваливай. — голосом, не терпящим возражения, сказал Тёмный маг.

И его ученик не посмел ослушаться. Сразу после этих слов, поклонившись, он сделал пасс рукой и растворился, оставив после себя запах серы для своего учителя.

III

Олловин сидел на камне, смотря на поднятое умертвие. Уже какой день подряд он не мог понять, откуда взять Силу, чтобы упокоить его. Шепчущий говорил ему, что Сила — это то, что ему даётся Аортой за чистоту души и благие намерения. Мальчик понимал это умом, но никак не мог прочувствовать эти слова сердцем. У него не шло из головы то, что его учитель, величайший из жрецов светлого бога, поднимал трупы, как заправский некромант. Он не понимал, как тот, кто посвятил жизнь Свету делает то, на что, по его мнению, способна лишь Тьма. Это пугало его и отталкивало.

Но, не смотря на все его страхи, ему нужно было справиться с заданием, что дал ему Шепчущий. Ведь от этого зависела его миссия, как избранного богом. Олловина называли глупцом, наивным, неумехой с самого первого дня в ордене, но он никогда не держал ни на кого зла. И тут, во время нападения на храм, его нарекли Избранным.

«Господи мой, Аорта, прости меня, я слаб. Я не могу справиться со страхом того, что, научившись всему, чему меня учит Шепчущий, в моём сердце появится Тьма. Так каким же тогда Избранным я буду? Помоги мне, подскажи, что делать и как поступить»

Но ответа молодому парню так и не последовало. За то, он услышал другие слова и от того, от кого не ожидал.

«Юноша.» — услышал Олловин чей-то голос в голове. «Ты слишком юн, чтобы задумываться о таких материях, как Свет, или Тьма. Но я могу рассказать тебе то немногое, что не нарушит великого баланса Вселенной. Как бы тебя не учили с момента, как твоя душа обрела телесную оболочку, но Тьма есть Свет, а Свет есть Тьма. Это две стороны одного лезвия меча. Меча, который ведёт извечную борьбу с первозданным Хаосом. Ведь и Свет, и Тьма несут порядок, который претит Хаосу. Хаосу, который пытается уничтожить всё то, что создано и упорядоченно. То, что несёт нечто иное, независимое от хозяев хаосистов. И тебе предстоит борьба не с Тьмой, как тебя учат, а с порождениями Хаоса. Так что учись всему. Ведь лишь порядок поможет тебе там, где царит вакханалия.»

— Кто ты? — испугано вскрикнул юноша.

«Кто я — не важно. Лишние знания могут погубить тебя и ту ношу, что ты несешь.» — продолжил тот же голос. «Всё, что я мог, я сообщил тебе. Не бойся поддаться Тьме. Тьмы не существует. Как и не существует и Света. Существует лишь Порядок и Хаос. Остальное — всего лишь разные понятия одного и того же. И только тебе решать, бороться или сдаться. Так что решай, Олловин сын Танора. От тебя зависит судьба миров.»

И ощущение присутствия пропало с последними словами, что прозвучали в голове Олловина. И юноша понял, осознал смысл всех слов, которые он слышал в своей голове. Как будто до этого момента он спал, а теперь проснулся. Всё вдруг встало на свои места. Он не мог понять, почему так, но теперь мальчик ощущал пламя Силы в себе. Он знал, что способен не только создать искру на ладони, а мог создать Первоначальный Огонь вокруг своего тела.

Вытянув перед собой руку, Олловин сосредоточился и на ладони у него появилось пламя. Белоснежное, холодное пламя стало обвивать его ладонь, поднимаясь всё выше, пока не добралось до плеча. Усиливаясь с каждым ударом сердца молодого парня, пламя всё явнее обретало форму живого щита, окружая его руку сплошным покрывалом. Холодный огонь светил так же ярко, как солнце, но несмотря на это, вглядевшись в его суть, можно было обнаружить, что в основе этого пламени была Тьма. Тьма, которая считалась противником Света. Так его учили, но именно она помогла ему воссоздать ту искру, о которой говорил ему учитель.

— Молодец, мальчик мой! — воскликнул, выходящий из своей кельи тот, кого называли Шепчущим. — Я доволен тобой и твоими результатами. Но ответь мне на один лишь вопрос. С кем ты тут разговаривал?

I

Некромант стоял у стола, склонившись над толстой книгой в твёрдом переплёте. Как бы хорошо Тревор не знал некромантию и тёмную магию, но секрет воскрешения трупа с памятью ранее живущей в ней души был сокрыт в трактате, который так старательно изучал сын Раана.

Трактат, именуемый Книгой Жизни, пугал и самого могущественного некроманта всех времен. Тревору казалось, что книга живая. Каждая страница дарила ему крики страданий и зловоние разлагающейся плоти. Каждое слово несло в себе часть души существа, которому была посвящена страница, на которой находилось слово. Так страницы о оборотнях выли, ощущался запах слюней, что текли с пасти чудовища, а страница становилась мягкой, будто покрывалась шерстью.

Но, как бы не было не по себе, Тревору необходимо было найти информацию. Информацию о герое, что сражался с Древнейшим драконом. О том, кто смог нанести ему какой-никакой вред. И некромант продолжал листать страницу за страницей, ища нужный текст. И тут он остановил перелистывания, ведь на него со страниц вдруг посмотрел рыцарь в латах, стоящий напротив огромного чёрного дракона. На страницах не было ничего. Ни слова, ни звука. Тёмный маг задумался, ведь такого не было никогда. Он провел пальцами по изображению, и тут в голове зазвучал голос:

«Он был величайшим из великих. Человек, в крови которого была частичка крови перворожденного. Рождение от бессмертной девы позволило ему носить гордое имя перворожденного. Мать-эльфийка нарекла его Аэгрон, что значило «злое пламя». Видимо, его имя и определило его судьбу. Родившись на земле эльфов, он стал изгоем среди первого народа в мире, поэтому в юном возрасте он сам ушёл в монастырь бога Аорта. Обучение давалось ему слишком легко, кровь эльфов и желание доказать им свою значимость дали свои плоды. В юном возрасте он получил титул главного мага-инквизитора. Аэгрон был величайшим магом современности, а возможно и последующих лет, ведь с его владением святостью и пламенем могли соревноваться разве что боги и драконы. Полуэльф одним взглядом умудрялся сжигать целые деревни тех, кто отверг Богов и продался Хаосу. Аэргон зрел дальше, нежели другие. Он был любимчиком пантеона и гнезда летающих. Его искусство, именно искусство, а не простое владение магией, сделали его подобным Богам. Его почитали и уважали все народы, и даже перворожденные, те, кто изгнали его, склонили головы перед его могуществом. Но не смотря на свою силу, Аэгрон никогда не рвался к власти. Его устраивала роль палача веры. И именно из-за его выбора он развился не только духовно, но и физически.

Высокий, статный человек издалека напоминал высокородного эльфа, но, в отличии от них, был развит физически. Широкий в плечах, Аэгрон имел крайне массивный торс, который всегда покрывала тяжелая пластинчатая кираса, что шло в разрез с его ролью при храме. На спине он носил не привычный для магов посох, а тяжёлый, двуручный меч, изголовье которого окрашивала морда дракона. Говорят, инквизитор держал меч одной рукой, но такой памяти мои создатели не сохранили.

Прожив на свету семьдесят лет, Аэгрон устал нести бремя жизни. Но кровь эльфов не давала ему умереть в таком возрасте. Поэтому, он принял единственно верное решение, которое видел. Он отправился к тому, кого считал своим другом, к Ишшоадерсансандару, дабы тот прервал его существование. Ведь оборвать жизненный путь столь сильной души был способен лишь сильнейший, равный этому герою.

Древнейший дракон предложил ему пари: если его друг сможет нанести ему хоть какое-то повреждение, то дракон сохранит искру его души и позволит ей переродиться в будущем.

Аэгрон согласился с таким условием, и стал фокусировать всю свою Силу, всю свою душу, на остриё меча, дабы нанести урон этому бессмертному, даже по меркам драконов, существу. И он ударил. Последнее, что запомнил герой — отколовшаяся чешуйка на груди дракона. Так он и упал, улыбаясь тому, что смог ударить и нанести вред своему другу.»