Чтение онлайн

Камешек был привязан к месту только примерно, чары заботились о том, чтобы вокруг не было лишних глаз, и в этот раз их вынесло в тихом месте у околицы. В поле паслись козы, под берёзой спал мальчик-пастушок. До травницы было рукой подать, но Варвара тянула время — думала, рассказывать Аннушке про Никиту или нет. Потом махнула и решила, что решит на месте.

Дом травницы, большой, но приземистый, стоял на самом краю деревни, окружённый вечноцветущими кустами сирени. Белые, сиреневые и насыщенно-фиолетовые грозди ароматом привлекали пчёл, а во дворе стояли ульи — Аннушка любила мёд. И хлебушек. И леденцы. И пирожки сладкие. А варенье!.. Сама дородная пожилая женщина стояла на крыльце и улыбалась. Щёки у неё были круглые, румяные, как пироги с пылу с жару.

— Варенька, доченька, давно тебя не было! Дружочка завела? И то хорошо!

Голос у неё был грудной, успокаивающий, и Варя расслабилась и тоже разулыбалась.

— Здравствуй, Аннушка! Это Никита... Ник.

— Потешное имя, не для собаки, — покачала головой женщина. — Мужа тебе надо, вот что. Одной-то тоскливо. Даже собаку по-человечьи назвала! Заканчивай учёбу скорее, поселяйся в деревеньке, да жениха приглядывай.

— Ты знаешь, что я об этом думаю, зачем так говоришь? — нахмурилась Варвара.

— Проверяю, — рассмеялась женщина. — Вдруг тебя подменили! Пойдём в дом, я ватрушек напекла. А Ник пускай тут посидит, я ему косточку вынесу.

Никита гавкнул от обиды, но Варвара, когда Аннушка скрылась за дверью, тихо сказала:

— У нас разговоры женские, важное я тебе передам.

Внутри было просторно, уютно, пахло выпечкой и ароматным чаем. Варвара села за стол, укрытый вязанной крючком скатертью, достала ананас.

— Хорош! — одобрила Аннушка. — А теперь говори, что случилось.

Варвара фальшиво улыбнулась:

— Ничего особенного.

— Ты всё равно расскажешь, девочка, — укоризненно сказала Аннушка и погладила Варю по голове, а та вдруг разрыдалась.

Девушка спрятала лицо в ладонях и плакала, коря себя за несдержанность и детское поведение. Аннушка прижала её к себе и тихонько утешала. Между всхлипываниями Варя бессвязно жаловалась сразу на всё:

— Я пыталась учить, но я же, знаешь, не запоминаю эту траву, ну никак! Поэтому я про звёзды читала. Думала, скажу ему... А он уставший пришёл... Он меня вообще всё спросил, всё! А потом богатырь приходил. Я не уговорила. А потом он сделал что-то ужасное. Я даже не верю... Но Любава сказала, что у него сердца нет, поэтому... А ещё мне сон снился, там опасность! Аннушка, — вдруг вспомнила Варвара, — правда, что война большая будет?

— Доченька, да ты что ж, в город не выходила? — удивилась женщина. — Только об этом и разговоров!

— Да я к проверке готовилась...

— Так не прошла испытание?

— Нет, он даже стал смотреть, как я зелья смешиваю... Так что там за новости, что я пропустила?

Удостоверившись, что Варвара перестала рыдать и только изредка всхлипывает, Аннушка вынесла псу косточку, а потом уже начала угощать гостью. Вытащила из печки ватрушки, достала чашки, мёд, кусочки жжёного сахара.

— Мелисса, мята, скворцовник, чёрная смородина. И немножко сушёного ананаса! Пей, милая. Только мёду добавь.

Варя послушно налила мёд в огромную глиняную кружку и помешала деревянной ложкой.

— Вести давно приходят с моряками. Всё меньше кораблей из плаваний возвращаются. А те, кто вернулся, такое рассказывают: объявился в солнечных странах, где вечная жара стоит, Синемордый правитель. Ну, там Синеликим его кличут, конечно. Говорят, родился он от забытого бога из Нави и земной женщины, которая в родах умерла. Был он сначала обычный младенчик, только с синей кожей да хилый, в деревне его жалели и как могли, воспитывали. Подрос он и ушёл в Навь за местью и наследством. Думали, не вернётся, но вот спустя дюжину лет грохот сотряс землю, молнии ослепили людей в дюжине окрестных деревень... Это Синемордый вернулся. Говорят, у него шесть рук, клыки как у медведя, и силы ему не занимать. Кто-то говорит, что у него башка рыбья. Кто-то, что ноги медвежьи... Так что этим россказням нет смысла доверять. Главное — много земель он уже захватил и скоро двинется к нам. Приморский царь позвал Кощея, и уж месяц пошёл, как они спорят, договорится не могут. Якобы Кощей несусветную плату запросил, чтобы обучить войско, и наотрез отказывается самолично вести его в бой. А кто-то говорит, что это Приморский царь плату требует, потому что Синемордый по кощееву душу идёт, и из-за него мы пострадаем. Третьи шепчутся, что это Приморского князя уговаривать приходится, потому что он не даёт своё войско. А другие цари... кто уже рвётся в бой, а кто говорит, что переждать надо, никакой Синемордый море-океан не одолеет, а там уж и зима, вообще толку нет, пускай сидит в своём вечном лете и не высовывается. Вот так, Варенька.

— Поэтому Кощей такой был... — вздохнула Варвара. Она отложила было недоеденную ватрушку — та встала поперёк горла, но под укоризненным взглядом Аннушки доела и взяла вторую.

— Это он что-то плохое сделал? Тебе плохое сказал? Ты на него не обижайся, Варенька. Он не со зла. Нет в нём зла. Но и добра тоже нет.

— Неправда, — прошептала Варвара, отчего-то краснея.

Аннушка только покачала головой и отпила чаю.

— Вспомни, сделал он тебе что-то доброе? Не полезное. Не нужное. Доброе!

«Варварушкой назвал», — грустно подумала девушка и опустила голову.

— Нет у него сердца, права Любава. Учись, сколько сможешь, скажи ему, наконец, что тебе интересно. Бросай травничество и знахарство, толку от тебя в деревне не будет. Смотри, я тебе редкую книгу хотела отдать, сама уже всё из неё давно выучила.

Аннушка пошла к полке, добрую половину которой занимали книги о морских путешествиях, об океанах, о кораблях, об известных гаванях мира — о Приморье тоже книги были, часть с картинками, их Варвара когда-то любила листать.

— Это не то... Не то... Эту я тебе подарю, когда замуж выйдешь. Не для маленьких девочек! — Аннушка подмигнула, а Варвара отрешённо улыбнулась. — Куда же засунула! А, вот!

Варвара сделала вид, что рада — а у самой не было сил даже первые страницы пролистать. Аннушка, добрая душа. Верит, что Кощею можно просто сказать — это учить не хочу, это не буду, рассказывай мне, как мир устроен! Может, это сорок лет назад так работало, когда Аннушка была второй кощеевой сестрой. Варвара решила про Ника не говорить, и от этого на душе было тяжко. Попросила ещё книги, которые ей Кощей велел прочитать, и разных травок для Любавы, какие в голову пришли, и среди них назвала пупырчатку двуслойную крапчатую, чтобы травница ничего не заподозрила.

Как ни упрашивал Никита, как ни ластился — очень уж ему хотелось рассказать Варваре всё, что он за это время надумал, но Любава сказала, что зелье только варится быстро (а воняет-то как при этом!), а потом ему надо настояться. Служить переводчиком с собачьего на человеческий девушка тоже отказалась.

— Вам тут лучше не задерживаться, — предупредила она. — Кощей обратно через меня идёт, переодеться и коня забрать. Прячься у Варвары. Я вас позову.

Дома Варвара сняла платок, распустила косички, и тяжёлые волосы упали, едва касаясь плеч. Никита подумал, что были бы длинные — лежали бы сейчас блестящим водопадом...

— Отвернись, дружочек! — улыбнулась Варвара, заметив его взгляд.

Никита отвернул морду и расстроился. Как-то быстро она стала считать его настоящей собакой! Уже и за порог не попросила! А может, наоборот, это детские воспоминания о лучшем друге?.. Это менее обидно, даже после отвергнутого предложения пожениться. Никита почувствовал цветочный аромат и услышал, что Варвара села на расправленную постель-лавку. Повернулся — сидит Варвара в диковинном халате — рукава огромные, а под халатом штаны. Как странно-то! Ткань блестящая, белая, в огромных красных и оранжевых цветах с острыми игольчатыми лепестками.