Чтение онлайн

Почти то же самое, хотя и с меньшими подробностями, можно было бы сказать обо всех остальных датских государствах на Западе, даже о Нормандии, которой, казалось, суждено было рухнуть около 944 г.: 17 декабря 942 г. ее герцог Вильгельм Длинный меч, насаждавший франкские институты, был убит в Пикиньи, и несовершеннолетие Ричарда едва не привело к отвоеванию Нормандии франками, что сильно напоминает аналогичную попытку, предпринятую Эдмундом в Йорке. Людовик IV сделал графом Руана франка, а Гуго Великий завладел Байе и Эвре. На западе против датчан, присоединившихся к франкскому королю, действовала банда викингов-язычников, безусловно, руководимых датским принцем, играя роль, схожую с той, которую выполняли норвежцы Дублина и Лимерика в Йорке.

Везде, где правили датчане, они оставили глубокий след. В восточной Англии и Нормандии топонимия оказалась в полном беспорядке за счет внесения бесчисленных скандинавских основ (напр, toft, tot, «застроенная земля»; thorpe, torp, «поселок»; thwaite, thuit, «распаханная целина»; beck, bee, «ручей», и др.). Скандинавские имена собственные в массовом порядке влились в английскую ономастику, начиная с имен последнего англосаксонского короля Гарольда и его архиепископа Стиганда. Они распространялись, хотя и сдержанно, в Нормандии (напр. Анго, Анкетиль, Осмонд, Тустен, Тюркетиль). Английский позаимствовал у датского настолько мощный пласт лексики, что следует предполагать наличие подлинного двуязычия (на этот счет в некоторых отдаленных районах встречаются, вплоть до начала XI в., этнографические указания). В Нормандии глубокое влияние испытал только слой, связанный с мореплаванием. В современном французском этот след сохраняется до сих пор. В Англии успел наметиться настоящий симбиоз в сфере искусства и даже литературы; он возник в англо-скандинавской среде, которая на всем протяжении X–XI вв. вела себя как автономное образование. Эта тройная экспансия викингов всех национальностей сформировала единое экономическое пространство от Атлантики до Волги, в котором интенсивно перемещались люди и блага. Что касается Скандинавии, то там в результате произошла своеобразная революция. До IX в. Север находился в торговом тупике, и городская жизнь там была неизвестна. IX и X вв. ознаменовались небывалым расцветом нескольких торговых пунктов: во взаимодействии домонетарной экономики Севера с монетарной экономикой Запада (Англия, Франция) и в скором времени Востока (Византия, халифат Аббасидов56), при наличии колоссальной добычи, множества рабов для продажи и ловких торговцев, отчасти скандинавов и отчасти фризов, скандинавы сколотили состояние. Эта уникальная ситуация, описанная несколькими западными миссионерами и мусульманскими путешественниками, известна главным образом благодаря образцовым раскопкам. Порт Хедебю, или Хайтабу, на балтийском побережье около Шлезвига, играл исключительную роль, находясь на перешейке, соединяющем Данию с Саксонией и Балтику с Северным морем. Он возник около 804 г., достиг расцвета в конце IX и начале X в., затем пришел в упадок и исчез между 1040 и 1066 годами. Порт Бирка на острове в озере Меларен к западу от Стокгольма процветал во времена визита св. Ансгария в 830-х гг. и был забыт до 975 г.; захоронения на его территории свидетельствуют о торговле, распространявшейся почти на весь известный тогда мир: китайские и византийские шелка, шерстяные ткани с Запада, каролингские изделия из стекла, иранская бронза. Более скромные, в Скирингссале, в Норвегии, к юго-востоку от Осло, и в Венделе на п-ове Ютландия вблизи Альборга, ориентировались главным образом на Англию. Эти порты были звеньями одной цепи, которая тянулась как на Запад (Дорестад, Кентовик), так и на Восток (Старая Ладога), отмечая совершенно новый путь с Запада на Восток через моря Севера.

Около 930 г. казалось, что мощный натиск викингов ослабел. Имело место еще несколько отдельных вылазок (например, локальная экспедиция против Англии, которую в 937 г. провели несколько норвежских королей Ирландии и которая закончилась поражением нападающих в битве при Брунанбурге, воспетой в английской поэзии, но место которой остается невыясненным), но огромных военных флотилий уже не было, образование колоний прекратилось, некоторые поселения исчезли, большая их часть утратила автономию. В Англии с 954 по 980 гг. нет сведений ни об одной высадке; в Уэльсе — с 918 по 961 гг.; в Ирландии спокойствие продолжается примерно полвека, до 980 года. В Галлии, после окончательного закрепления норманнов на Сене и вытеснения их соотечественников с Луары, всякая реальная опасность исчезла. Даже на востоке варяжская экспансия уже не может похвастаться заметными успехами. Каковы были причины этой продолжительной паузы, тянувшейся почти два поколения? Мы можем усмотреть три: смена экономической системы, начало христианизации, политическая и военная революция в Дании. Товарообмен, основывавшийся на предметах роскоши (вина и ткани, меха и рабы) и не знающий денег, уступил место более развитым формам. Серебряные деньги, каролингского или в основном мусульманского происхождения (саманидские дирхемы из Туркестана), получили на Севере такое распространение, что там постепенно принялись чеканить монету. Крупные порты начали клониться к упадку, со сцены сходит даже Бирка. Изменяются транспортные пути: маршрут Дорестад-Хедебю вытесняется другим, ведущим прямо от Йорка, или от Оркнейских о-вов к Скандинавии; русские реки отчасти замещаются польскими.

Христианизация, начавшаяся около 823 г., на первых порах ориентировалась на балтийские порты. Это было тактической ошибкой: эти слои почти не общались с правящими классами. В X в., после долгого перерыва, миссионерство возобновилось, обратившись к государям. Короли Дублина Сигтрюг и Олаф Куаран приняли христианство (в 926 и 980. г.). Христианами были, в большинстве своем, короли Йорка и все герцоги Руана. Затем, около 960 г., немецкое духовенство добилось крещения датского короля Харальда Синезубого. До Норвегии дело дошло только поколение спустя, а Швеции — лишь после 1050 года. Даже при том, что воинствующее язычество викингов почти не вдохновляло, очевидно, что христианская атмосфера могла только смягчить их нрав.

Военные и политические перемены коснулись только Дании. На месте неустойчивых локальных королевств возникла наследственная монархия с центром в Йеллинге на п-ове Ютландия. В военных лагерях с железной организацией два короля новой династии, Харальд Синезубый (около 940–985 гг.) и его сын Свен Вилобородый (985—1014), выковали войско, более дисциплинированное, чем любая другая европейская армия со времен падения Рима. Открытие этой реформы есть величайшее откровение скандинавской археологии за период после 1936 года.

Следовательно, затишье X в. достаточно легко объяснить. Но почему вторая волна викингов нахлынула именно около 980–990 года? Вопрос остается неясным — за исключением того, что датчане желали ввести в бой созданную ими армию, которая обеспечивала им явное преимущество. В демографической и навигационной сфере ничего нового не наблюдалось. Впрочем, второй приступ был несоизмеримо более коротким, чем первый, не затянувшись позднее 1030 года. Он затронул лишь часть сектора, ранее освоенного первыми викингами, в основном северо-запад и юго-восток.

Более всего от датчан пострадала Англия. В 980 г. в Саутгемптоне и на Темзе опять появились пираты; в 991 г. снова подошел большой флот, потребовав «датских денег» в размере 10000 ливров; черед Лондона наступил в 994 году. Сначала английские короли предпринимали здравые ответные меры, но затем Этельред II совершил пагубный промах — поголовное истребление датчан, задуманное, но неудавшееся 13 ноября 1002 г. Теперь война была неизбежна. В то время как наемников, которых во множестве привел датский король Свен, всегда интересовала главным образом добыча, которой они похвалялись, вернувшись домой, сам Свен на этот раз планировал прямое и полное завоевание Англии, о котором никто из его предшественников не смел и мечтать. Он добился этого в 1014 г., но вскоре скончался. Тогда его сын Кнут Великий продолжил его начинание и осуществил его в 1016 году. Это положило начало Датской империи, центром которой являлось Северное море; скоро она вышла за эти пределы, включив в себя, после смерти Олафа Святого в 1030 г., большую часть Норвегии и юг Швеции.

Это государство совсем не напоминало те, которые создавали викинги первой волны. Благодаря замечательной интуиции Кнут осознал, что уровень развития Дании не позволял ей предложить своей империи что-либо помимо военного руководства; политический и культурный идеал, необходимость которого он чувствовал, был им почерпнут у англосаксонской цивилизации и особенно Церкви. Несмотря на очень суровые условия датского завоевания, которому предшествовало десять лет жестокой борьбы, Кнут быстро снискал любовь большинства англичан. Только незначительное ядро непримиримых англосаксов последовало за семьей Этельреда в Руан, в изгнание. Новый строй питал уважение к личности и собственности; по-видимому, он не сопровождался никакой аграрной колонизацией; из Дании прибыли только некоторые высокопоставленные особы и профессиональные воины, вызванные, чтобы составить королевскую гвардию; ярые викинги были отосланы домой. Область датского права не пользовалась никаким предпочтением; король жил в английских городах Лондоне или Винчестере, а не в Йорке. Однако это талантливое правительство оказалось бесплодным: Кнут умер молодым в 1035 г., а его сыновья были посредственными государями. После 1042 г. на свой трон вернулся Эдуард, сын Этельреда. Но англо-датская аристократия, обязанная своим положением Кнуту, оставалась определяющим фактором английской внутренней политики до 1066 года.

Порты Фрисландии и внутреннего Рейна были затронуты достаточно сильно (Ставерен в 991-м, Тил в 1006-м, Утрехт в 1007 г.), однако никакого завоевания не было предпринято.

Нормандию события в Дании задели рикошетом в несколько другой форме. Подобно последней, она, начиная с 950-х гг., переживала активное внутреннее переустройство, в начале которого отдельные скандинавские банды пришли к сотрудничеству. Они получали непосредственную выгоду от возобновления грабежей в Англии, так как сбыт добычи часто происходил в Руане. Однако у герцогов Руанских полное завоевание острова Свеном и Кнутом восторга не вызвало, и с этих пор они поддерживали антидатские группировки в Англии; таковы истоки похода 1066 г., который в принципе был направлен в гораздо меньшей степени против англичан, чем против англо-датской аристократии, главой которой был Гарольд57. Таким образом, после 1020-х гг. Нормандия перестала смотреть в сторону Скандинавии, выбрав источником своего политического вдохновения феодальный мир.

Действия норвежцев были более разобщенными. В Ирландии брожение росло, начиная с битвы при Таре в 980 г.58 до битвы при Клонтарфе в 1014 г., которая привела к краху последней крупной коалиции норвежцев Запада против «верховного короля» Бриана Боройме (Собирателя скота). В Галлии второй приступ был менее ощутимым, за исключением побережья между Луарой и Жирондой, где в 1000, 1014 и 1018 годах имели место высадки пиратов. Их было куда больше в Испании, где снова отмечается несколько значительных рейдов: на Компостелу в 968 г., на Омейядский халифат в 966 и 971 гг., на Астурию в 1013 году. Но этот последний норвежский натиск ощущался главным образом на крайнем северо-западе. В 981 г. Эйрик Рыжий, изгнанный с Исландии, случайно открыл Гренландию, которую заселил после 985 г., измыслив для нее в пропагандистских целях обманчивое название («зеленая земля»). Свободная ото льдов полоса этого огромного острова использовалась, как и в Исландии, для молочного животноводства, которое стало возможным на короткий срок благодаря временному потеплению климата; некоторые трапперы использовали охотничьи угодья почти до 72 градуса северной широты. Эта отважная колония жила довольно успешно вплоть до XIII в., а затем возвращение морозов довело ее до последней степени физической нищеты; примерно в конце XV века она пришла в запустение, отчасти под ударами эскимосов. Около 1000 г. Лейв, сын того самого Эйрика, открыл землю, лежащую еще дальше к западу, которую он окрестил Винландом («страна вина») и которая, безусловно, представляла собой отрезок канадской прибрежной полосы. Попытка колонизовать эту последнюю страну потерпела неудачу, и даже память о ней была утрачена. Этот эпизод известен лишь по сагам, переполненным мифическими подробностями. До сих пор мы не имеем для него никаких археологических подтверждений (те, которые были заявлены, представляют собой плод фальсификации или ошибки кроме, может быть, результатов текущих раскопок на севере Новой земли). Тем не менее его историческая реальность правдоподобна. Винланд — это либо еще одно «рекламное» название, либо и, скорее всего, результат путаницы между виноградником и другим растением, производящим похожие ягоды. Нет уверенности в тождественности земель, обследованных Лейвом, с теми, которые были заселены Торфинном Карлсефни.

Наконец, в поход за сокровищами Востока снова отправились шведы. Мы знаем, в основном из рунической эпиграфики, о крупной экспедиции, которую около 1040 г. повел на Русь военачальник из Упланда по имени Ингвар. Она направилась в сторону мусульманской Азии (Серкланд), но почти полностью погибла при разгроме, который тяжело сказался на шведской аристократии. После этого похода встречаются сведения лишь об отдельных выступлениях наемников в сторону Киева или Византии; они, в свою очередь, прекращаются в последней трети XI века.