Чтение онлайн

В отблеске пожара - солома на крыше сарая уже занялась - увидел. На Генку, мешая друг другу, наседали сразу четверо, черные с ног до головы, в сполохах пламени - как черти в аду. Они бьют и колют, а Черепанов уворачивается (без копья, копье куда-то подевалось) и приседает, уходя от ударов и пытаясь выстроить противников в линию.

Алексей в три прыжка подскочил к дерущимся, с ходу всадил копье в чью-то спину. Попал во что-то твердое: противника швырнуло вперед, копье застряло. Другой чужак ударил Алексея сбоку, тупым концом копья - прямо в печенку. У Коршунова от боли пресеклось дыхание, он выпустил трофейное копье, но устоял, даже отмахнулся тесаком: попал куда-то. Чужак завизжал, как свинья, и пропал, а на его месте возник другой, с секирой. Морда - как негатив: сама - черная, а волосы и бородища - белые. Двумя руками вскинул секиру над головой... Алексей на рефлексе влепил ему, с носка, туда, откуда ноги растут. "Негатив" уронил секиру, взвыл. Коршунов наискось полоснул его тесаком по черной шее - кровь брызнула как из порезанного шланга.

– Леха! Сзади!
– хлестнул крик Черепанова.

Коршунов развернулся и увидел, что на него летит здоровенный детина в рогатом шлеме со щитом в одной руке и мечом - в другой.

Алексей еле успел уклониться от падающего клинка... Удар щита отшвырнул Коршунова в сторону, детина с ходу налетел на командира, но Черепанов как-то успел нырнуть вниз, под самый край поднятого щита... В следующее мгновение здоровяк оторвался от земли, перевернулся в воздухе и с маху воткнулся головой в землю. Что-то хрустнуло: может, рог на шлеме, но скорее всего - шея чужака.

Коршунов вскочил на ноги... Но драться больше было не с кем. По двору были разбросаны тела. Некоторые - еще живы. Но самое удивительное, что живы были они с Генкой. Скулу саднило. Алексей потрогал: кровь. Это - здоровый. Щитом.

У командира рубаха вспорота в десяти местах, окровавлена, но непохоже, чтобы кровь была - его.

Черепанов наклонился, мазнул пальцем по черной физиономии одного из убитых.

– Так я и думал, - сказал он удовлетворенно.
– Краска.

– Ни хрена себе!
– пробормотал Коршунов, оглядывая поле боя.
– Где это ты так навострился, командир? Ты же летчик, а не коммандос!

– Всякое бывало, - уклончиво ответил Геннадий.
– Ты как, не задели?

– Морду поцарапали...
– Голос Алексея дрогнул. Черепанов, выкручивающий меч из пальцев здоровяка - тот и мертвый оружие отдавать не хотел, - повернулся к Коршунову. Лицо у командира, в потеках крови, грязи, в отсветах пламени выглядело жутковато.

– Сам в норме, блевать не тянет?
– медленно проговорил Черепанов.

– Да вроде нет, - пробормотал Коршунов, только-только начиная понимать, что изуродованные трупы вокруг - не кино и не муляж, а отчасти и его рук дело.

– Тогда марш в дом и вытащи наше барахло!
– яростно рявкнул подполковник, и Алексей сорвался с места и кинулся в дом. Перекинется огонь с сарая - все сгорит, блин, к нехорошей матери. Когда он, выкинув последний тюк, кашляя от дыма, выбрался наружу, Черепанов бросил ему тяжелую куртень с железными нашивками, которую содрал со здоровяка. Скомандовал: - Надевай, живо!

– А ты?

– Надевай, мать твою!
– и собственноручно натянул на голову Лехи сначала войлочный колпак, потом рогатый шлем. Коршунов даже успел удивиться: рога были настоящие, бычьи, но совсем легкие.

Над поселком стояло зарево. И маленькие огоньки прыгали у холма, где было деревянное укрепление.

– Село горит, - пробормотал Коршунов. На него вдруг накатила слабость и ощущение полной нереальности происходящего.

– На, жри!
– командир бесцеремонно запихнул в рот Алексею капсулу стимулятора. Коршунов машинально проглотил, отметил, что пальцы Черепанова - в крови и грязи. Без всякой брезгливости отметил.

– Держи!
– В руке Алексея оказался боевой топор на длинной рукояти, в другой - круглый щит с удобной скобой посередине.

Сам Черепанов вооружился копьем и мечом.

Сарай уже пылал по-настоящему. Шибало жаром.

– Вперед!
– скомандовал Геннадий, и они побежали к поселку.

Глава тридцать девятая

АЛЕКСЕЙ КОРШУНОВ. НОЧНАЯ БИТВА

Шлем сполз на затылок. Навешанное на Алексея оружие звенело и бряцало, и весило все это барахло побольше, чем стандартная "полная выкладка", но бежать было легко: подействовал стимулятор.

Ближайший дом пылал, как копна сена, озаряя обширный двор. Живых тут не было - только мертвые. Из хлева доносилось отчаянное мычание. Его стены уже начали дымиться.

– За мной, не останавливайся!
– крикнул командир, и они побежали дальше.

Геннадий перепрыгнул через что-то, Алексей запнулся. Поперек дороги ничком лежала женщина. На какой-то миг пробило: Рагнасвинта!

Нет, не она, другая. Рубаха убитой светлела в темноте. Чуть поодаль белело еще одно пятно: ребенок.

– Ар-р-ха!
– страшным голосом зарычал кто-то неподалеку.

Коршунов вскинул голову и увидел, что командира уже не видно впереди. Но звать или искать Черепанова не стал. Рванул вперед и минутой позже, перепрыгнув через опрокинутый плетень, влетел во двор Фретилы.

Во дворе было светло, как днем. Но дом, слава Богу, стоял. Горел соседний - Вутериха с Герменгельдом.

Дом Фретилы стоял, и Рагнасвинта почти наверняка была внутри. Квеманы же, четверо, - снаружи. А у дверного проема плечо к плечу орудовали копьями сам хозяин и Сигисбарн.

Квеманы наседали. Орали, грохотали оружием. По двору носились ополоумевшие куры.

Коршунов быстро огляделся: не появился ли Генка? Командира не было. Может, свою Алафриду спасать побежал?

Ах ты... Алексей увидел еще двоих чужаков. Один подставил спину, второй карабкался наверх, на крышу Фретиловой избы.

Внезапно в голове Алексея все как-то установилось и опустело. Это было знакомое чувство, сходное с тем, какое испытывает актер, когда поднимается занавес. Когда предстартовый мандраж куда-то уходит и остается только играть свою роль.

В несколько длинных прыжков Коршунов преодолел двор и с ходу рубанул верхом лезвия по толстой шее ближайшего чужака. С оттягом, будто сук отсекал. И на том же махе, петлей, снизу - по правой руке другого, наискось - и с каким-то кровожадным интересом увидел, как кисть руки с зажатым в ней древком отделилась от предплечья, в то время как рука, плечо, туловище чужака продолжали двигаться, нанося "удар".

Движение справа: Коршунов развернулся, увидел красный промельк железа сбоку, черную выпуклость щита прямо перед собой - и изо всех сил влепил подошвой прямо в щит. Узкий лист копейного наконечника дернулся и поразил лишь воздух, а сам копейщик отлетел назад, споткнулся... И захрипел, когда другое копье воткнулось ему в бок.

Сигисбарн мощным рывком выдернул оружие, выдохнул:

– О-о! Аласейа!

Коршунов увидел боковым зрением вынырнувшего из дверного проема Книву, замахивающегося копьем... на него?!