Чтение онлайн

Он показал на заглянувшую в комнату молодую сестру. Она улыбалась. Я мельком взглянул на профессора. Он тоже улыбался.

Прямо цвел. Блестел, как медный пятак.

– Знаете, Иван, почему погибла Рената?
– спросил он.

– Не знаю никакой Ренаты и знать не хочу.

Он рассмеялся.

– Рената - это белая мышь, которая погибла во время опыта. Так вы знаете, почему она погибла?

– И знать не хочу,- повторил я упрямо.

– Я виноват в этом. Какая глупая случайность. Я забыл выключить ток, и экранирующая сетка над металлической плитой оказалась под напряжением.

Час ст часу не легче!-подумалось мне.- Одно дело - умереть во имя науки, черт возьми! И совсем другой коленкор, если тебя шлепнет током, как какого-нибудь бандита на электрическом стуле. И все по милости этакого рассеянного болвана. А теперь он счастливо смеется. Потом, когда мои останки выкинут на помойку, он через несколько дней счастливо заржет: "Эврика! Нашел! Этот тип умер от того, что я забыл вынуть из его черепа нержавеющий скальпель! Какая рассеянность! Надо быть в следующий раз внимательнее. Так-то!"

– Нет, вы подумайте, Иван! Какая глупая случайность!
– снова донеслось до меня.

Я отвернулся к стене. Профессор еще раз что-то говорил, но я вдруг уснул. Проснулся почти через сутки. В палате было очень светло. Светило солнце, небо было голубое - явление не частое в ноябре. Стало как-то хорошо, спокойно. Даже профессор с его мозговыми извилинами перестал меня волновать, и все такое. А он, профессор, тут как тут.

– Ну, как дела, Иван? Вы, кажется, поправляетесь. Температура почти нормальная. Но полежать еще придется. Все-таки воспаление легких- не шутка, да и ударились вы сильно, ведь машина шла быстро. Нужно полежать. А потом начнем опыты.

Я опять представил себя в новом костюме, белоснежной рубашке, с сигарой, хорошей сигарой, за рулем машины, хотя бы "Опеля", как у профессора. И промолчал. Да еще начал себя убеждать, что такие случайности, как с той белой мышью, бывают везде. Волков бояться - в лес не ходить! И все такое!

Вот вам пример, что делают деньги с человеком!

Только вчера я готов был раздавить этого мышиного профессора.

А сегодня... Сегодня опять сам лезу под нож. Опять продаюсь. Вот тебе и ушел. И от бабушки ушел и от дедушки ушел...

А лиса, то бишь господин профессор, меня - Ам!
– и съела.

6. АЛЬФА-РИТМЫ... АЛЬФА-РИТМЫ...

(рассказывает, профессор Оттокар Шинджельм)

Опыты мы начали через семь дней после выздоровления Никифорова. Неделю я дал ему отдохнуть и немного привыкнуть к своему положению. Он осваивался с лабораторией, наблюдал за опытами с белыми мышами и шимпанзе. Опыты с животными проходили блестяще, и Иван в конце концов успокоился. Для большего эффекта я сам сел в кресло и показал Никифорову, как снимают электроэнцефалограмму. Альфаритм великолепно выделялся на линии записи всплесками одинаковой амплитуды и имел классическую частоту 10 герц.

Если говорить начистоту, то меня беспокоило одно обстоятельство: я знал, что рефлекс времени у человека и у животных различен. Итальянцы делали опыт с людьми и животными: поместили людей и петухов в абсолютно темную пещеру. Оказалось, что животные сохранили свой обычный жизненный ритм, а люди через неделю полностью потеряли чувство времени.

Полетели дни, как говорят, "серой", будничной работы. Нельзя сказать, чтобы эти дни были уж такими беспросветно-серыми. Нет, все-таки чтото у нас получалось. Правда, это "что-то" было столь малым, что на первый взгляд казалось, будто мы топчемся на месте.

Но вам нужно было набрать как- можно больше фактов. Ничего не поделаешь - статистика. Статистика - великая вещь! Все в мире подчиняется законам статистики, законам вероятности. Например, я могу сказать, что существует, хотя, правда, неизмеримо малая, вероятность того, что здесь у нас, в спокойном в сейсмическом отношении районе вдруг произойдет землетрясение, и мы с вами полетим в преисподнюю. Но это, конечно, шутка. Пугаться вам нечего. Да не вздумайте дать в вашем журнале статью с названием "Профессор Шиндхельм предсказывает землетрясение в центре Европы".

Я говорил только о вероятности. Так вот, нам было необходимо накопить как можно больше наблюдений, чтобы на основании всей этой работы перейти к выработке "рефлекса времени". Мой Иван окончательно успокоился. Он приходил утром в лабораторию, садился в кресло на платформе, сам закрывал экранирующую сетку и надевал шлем с электродами. По вечерам мы подолгу сидели в моей домашней лаборатории.

Я рассказывал Никифорову о всяких премудростях нашей работы.

Мне казалось, что он усваивал все очень хорошо. Просто превосходно. Я не мог не радоваться, глядя на него. Временами на Ивана что-то нападало, он мрачнел и просил прекратить эксперименты. На время, конечно. Потом его настроение улучшалось, и мы возобновляли работу.-Правда, такие случаи были редкими, и я совсем не мог предполагать, к чему они приведут в дальнейшем. Но не буду забегать вперед. Вам ведь нужно все по порядку, с самого начала до самого конца. Не правда ли?

Итак, наша работа, хотя и медленно, но подвигалась. Мы намеревались вскоре переходить к окон. чательной обработке данных и начать практически выработку рефлекса времени. Он наступил, тот злосчастный день, когда, собственно, и началось знаменитое "Дело Никифорова".

В этот день меня пригласили к генеральному директору фирмы.

Вы ведь знаете господина Цизе.

Впрочем, кто теперь не знает господина Цизе!

После этого скандала! Я вошел в его кабинет. На кирпичной штукатурки, по современной моде стене висела громадная картина. До сих пор я не могу сказать, что было нарисовано на этой картине; меня поразило огромное красное пятно в центре полотна. Взглянув на пятно, я почему-то забеспокоился.

Господин Цизе предложил мне сесть. Я остался стоять. Ведь он с самого начала предупредил, что разговор будет коротким. Я стоял против большого, заставленного какими-то коробками стола генерального директора. Цизе снял очки, постучал ими по столу и довольно мягко сказал:

– Господин профессор, должен вас огорчить. Фирма вынуждена закрыть вашу тему по этому "рефлексу времени" и прекратить ее финансирование. Поверьте, мне искренне жаль. Жаль ваши труды и наши затраченные деньги. Но... Я сделать ничего не могу.- Господин Цизе поднял палец кудато вверх.Они там решили, что ваша работа ничего не даст бундесверу. Военное министерство...

– Простите,- прервал я его,- при чем здесь бундесвер и военное министерство? Ведь, "рефлекс времени" не имеет отношения ни к обороне, ни вообще к войне...

– Именно поэтому они и закрыли тему.

– Ведь "рефлекс времени" можно использовать для того, чтобы исключить механические часы из нашего обихода! Часы - это же такой ненадежный механизм!.. Часы - это...

Господин Цизе остановил меня и сказал с какойто горькой усмешкой.

– Вы забываете, профессор, что господин министр... Он... Совладелец двух основных компаний по производству часов. Надеюсь, теперь вам все ясно? Желаю вам успехов, профессор, в работе над другими темами.