Ваша пыль на моих полках
Шрифт:
Не оставляя ни мазочка на потом!
Чтоб на Земле люди жили без противоречий,
Чтобы хранили свой ветхий родимый дом.
Чтоб не винили в происходящем
Точно таких же субъектов, как сами есть…
Чтоб говорили и делали по-настоящему,
А не так чтоб: Стоп! Остановиться здесь!
Чтоб научились любить, творить, пресекать сомнения,
Нашли в себе стержень чести, добра ядро…
И чтоб перестали объясняться обозначениями,
Столь же условными, как в метро…
Август 2010 г.
Побеждённая
Холодные встречи. Больные глаза.
Нет планов на вечер. Нет сил, чтоб сказать
О том, что чужими вы стали друг другу,
И трудно бороться с подобным недугом.
Сомнения, страхи – удавка на шее.
И нет ориентира на завтрашний день.
Ветер отнимет, солнце согреет –
И так будет вечно, как есть свет и тень.
А вечер тревоги дождями умоет,
Затем будешь мокнуть от собственных слёз.
В окно постучится. А ты не откроешь.
Смеёшься над тем, что всё было всерьёз.
И вновь тишина. С телефоном в обнимку
Ты спишь в ожидании чужих новостей.
Случайность. Не первая в жизни ошибка.
Но самая страшная здесь и теперь.
Колотится, в жилы бросая проклятия,
Ревёт дико, бешено где-то внутри.
Мгновения… Тянутся руки в объятия
Кирпичной стены. Уходи, не смотри.
Молитвами путь устелила до пропасти.
Немыслимо. Этого быть не могло.
Глаза – выражение незыблемой гордости.
Смирись. Это всё-таки произошло.
Поднять белый флаг, молча капитулировать
Так просто. Но жизнь продолжает войну.
И так неохота хоть что-то планировать,
упасть бы на землю и выть на Луну.
Так холодны встречи… Разбиты сердца.
И так каждый вечер… И нет ведь конца…
И хочется, чтоб кто-то скрыл твою правду,
Она не нужна, но сказать её надо…
2010 г.
В надтреснувшем стакане
И скорбь, и боль всю мира собирать,
Скрипя душой в надтреснувшем стакане…
Мы будем раздирать себя в капкане,
В реалий рамках чудо убивать…
В унынии замороженных эмоций
От стрекотанья раненого сердца
Иммунитет простуженного сердца
Гасить до минимальнейших пропорций.
Пороки покорённых защищать
Стремимся страстно, до самозабвенья.
Заставь теперь всё наше поколение
Любовь ко всем порывам приобщать.
Заставь обдумать будущее слово,
Чтоб речь не брали как в бою напалмом,
А благодатей ждали в щедром Самом,
Ведь Завтра в Нём для нас уже готово.
О, Архитектор! Откровенно нам скажи,
Что завтра сами для себя построим,
Пока мы здесь ещё чего-то стоим,
Пока не растворились в каплях лжи?
И Он, тревожно поведя рукой,
Расскажет нам с тобой о древних тайнах,
Которые открылись не случайно,
А предвещали всем смертельный бой.
Не будет больше мира на Земле,
Пока не сгинет ненависть в стенах Аида,
Пока не выпишут простой рецепт от СПИДа,
Пока лежит мир, распластавшись на стекле.
Земля в огне, столп дыма над Землёю
И воды высохли вкруг суши, все до дна.
Что ждёт, скажи, отныне нас с тобою,
Когда в душе и за окном – война?
Быть может, мы научимся прощаться,
Когда прощать сумеем и любить,
Когда в огне обиды сможем позабыть,
И станет легче с прошлым расставаться.
И страх с ресниц слезами омывать,
Словами пепел сыпать в небо осторожно
Научат годы одиночества. Вставать
С колен тогда, когда, казалось, невозможно.
И в смелом пении победных песен мир
Откроет двери в Завтра торопливо;
Любви сердца словами отворив,
Провозгласит стать каждого счастливым.
Осень 2011 г.
1000
В городе день тишины.
В доме не слышно звонков.
В комнате стены полны
Песен без звуков и слов.
Двери твои на замке
Вот уже тысячу лет.
Однажды ушёл налегке,
И вот до сих пор тебя нет.
Ты где-то в мрачной дали
Дремлешь в лиловых очках,
Мы их вместе когда-то нашли,
Наяву или в красочных снах…
В доме не слышно шагов,
По полу – лишь сквозняки…
Ты победил всех врагов,
Глядя на них сквозь очки.
В памяти волнами сны.
В воздухе дым сигарет.
И мы оба с тобою больны
Вот уж целую тысячу лет.
Скоро в городе будет весна,
А ты там, поедаешь печаль.
Я живу эти годы без сна,
И мне тысячу лет тебя жаль.
Быть может, согреет ещё
Тебя предрассветная тьма.
Не помню, какой там был счёт, –
Но пока побеждает зима,
Пеплом медленно падает снег
На чернеющую гладь земли.
А давай совершим побег,
Как они никогда б не смогли!
А давай разорвём тишину
Со всей дури, напополам!
И развяжем затем войну
С тем, с кем ты воевал раньше сам.
Да и выбрось уже, наконец,
Ты дурацкие эти очки!
Ты ведь тысячу лет не юнец,