Чтение онлайн

— Да в общем-то условия сотрудничества прежние. Желает все «Камни Новых Богов». Пообещал принести все, до которых дотянутся мои руки. Но вам, дамы, если такие Камешки тоже нужны, то их вместо меня может взять Элиз. Нужны? — я положил руку на талию Стрельцовой.

— Ну-ка ступай за мной, Астерий! — Артемида почему-то не разделяла моего озорного настроения. — Есть разговор не при всех! — она направилась к двери во дворец. Афина тоже последовала за ней, но Арти обернулась и сказала: — Извини, подруга, но я хочу поговорить с ним наедине!

Я лишь развел руками перед Воительницей и как нашкодивший щенок последовал за хозяйкой дворца. По длинному коридору Артемида уводила меня все дальше, остановилась лишь в первой комнате своих покоев. Когда я зашел, плотно закрыла дверь и сказала:

— Почему ты так со мной разговариваешь?! Ты забылся, кто я?!… Я — богиня! Причем одна из первых в небесном пантеоне!

— Ты о чем сейчас Арти? Что я сказал не так? — я не сразу догадался, к чему она клонит. После напряженного общения с Герой позабылось маленькое непонимание, когда мне приходилось покрикивать на Небесную Охотницу, торопить ее с открытием портала и поисками Элизабет с Майклом.

— Ты даже не помнишь?! Для тебя становится в порядке вещей так говорить со мной?! — вспыхнула она. — Хорошо, я освежу твою память! Как ты смел повышать на меня голос, да еще при всех указывать мне будто своей служанке?!

— Если ты про тот неприятный момент, когда требовалось поскорее открыть портал и эвакуировать моих друзей, то требовали обстоятельства. У меня не было времени на терпеливое изложение своего плана, — пояснил я и без того очевидное.

— Ты забылся, Астерий! Я — не прислуживаю тебе! Я — богиня! — ее серебряные глаза сверкнули.

— Арти, да, ты — богиня. И никто это не смеет оспаривать. Ты первая из богинь, самая прекрасная из них. Но бывают ситуации, когда то, что ты богиня, становится не столь важным. Теперь я освежу твою память и немного ее подправлю: для начала ты — моя женщина. Богиня ты уже потом. Вот это ты должна хорошо усвоить. Ясно? Сначала моя женщина! — сказал я ей внятно проговаривая каждое слово.

— Да как ты смеешь со мной так?! Как смеешь определять мое место?! — ее губы вздрогнули, на ее лице появилась обида.

И чего на меня сегодня женщины ополчились? Как трудно с ними, когда они все твои, вдобавок, когда их много! Интересно, у Бондаревой тоже будут претензии? И у Афины? Хотя Афина самая добрая из них. От нее и Элизабет я подобного не жду.

— Я тебе сейчас объясню как… — негромко, но столь же внятно сказал я. — Когда требуется принимать быстрые решения, для меня ты — просто женщина. Любимая женщина. Самая желанная из всех небесных, но! — я поднял указательный палец, — Решения в такие минуты принимаю я и только я! Уясни это: нравится тебе это или нет, тебе это придется принять! И ты будешь это терпеть! Или у нас будут серьезные разногласия!

Она молчала, поджав губы и сверкая своими божественными глазами, ставшими теперь влажными. Потом отвернулась и отошла к окну. Зашептала что-то там. Я не мог разобрать что. Услышал, лишь когда подошел к ней сзади:

— … из-за тебя! Ну почему, почему так?! — она сокрушено покачала головой.

— О чем ты там, Арти? — я обнял ее, прижимаясь к ее великолепным ягодицам.

— Уйди от меня! — она оттолкнула. — И будешь сегодня спать сам в соседней спальне! Не смей ко мне приходить ночью! И вообще!.. Мне кажется, у тебя что-то есть с Герой!

Вот это поворот! Стандартные женские подозрения и столь же стандартное наказание! В очередной раз убеждаюсь: любая богиня прежде всего просто женщина. И когда я попытался ей это объяснить, она, видите ли, обиделась!

— Хорошо. Постараюсь эту ночь как-то пережить. Ты когда нас отпустишь на землю? — спросил я, решив не мучить Охотницу сегодня лишним вниманием. Оправдываться, есть ли у меня что-то с Герой или нет, я тоже не стал — пусть сама об этом поразмыслит. Отчего-то вспомнился мой прежний разлад с Арти. Он тоже случился почти на пустом месте, и в нем тоже была замешана Гера. Правда сегодня вина Геры была лишь косвенной.

— Отправлю, когда ты меня об этом очень хорошо попросишь, и когда я сочту нужным, — сердито ответила она.

Я ничего не сказал ей, вышел на террасу и направился к месту, где мы сегодня завтракали. Первым желанием было переговорить с Афиной: Арета куда сдержаннее Артемиды и умеет давать мудрые советы. Советы мне сейчас вряд ли требовались, но если она нашепчет ей свой лучшей подруге и сестре по отцу, то от этого будет польза всем. Воительницы я там не нашел, как не нашел Майкла и Элизабет. За столом сидел Бабский и госпожа Бондарева. При чем, когда я подошел, Наташа как-то загадочно улыбнулась, встала и, покачивая бедрами, пошла к выходу из террасы. Я не стал размышлять над тем, как толковать ее маневр. Возможно, она как бы приглашала меня за собой, потому как спустившись по лестнице в сад обернулась. Но я не пошел за ней по вполне понятным соображениям: это бы выглядело как демонстративный жест в сторону Артемиды, мол, раз ты со мной так, то я пойду к другой. Я же не глупый ребенок, чтобы поступать так.

— Пресса, Александр Петрович! Хоть мы на небесах, но вот свежая пресса! — Бабский восторженно потряс одной из газет, лежавших на столе. — Афина где-то раздобыла! Никак ограбила газетный ларек в Лондоне! — он засмеялся собственной вовсе не смешной шутке.

— Пресса, это хорошо. Чего интересного пишут? — я присел рядом, отломив треть от увесистой кисти винограда. — Кстати, Арета где?

— Не знаю, ваше сиятельство. Элизабет с братом куда-то туда пошли. Барон рассказывает очень интересные вещи, очень хотел бы послушать его историю, но они решили уединиться. А богиня, на то она и богиня — неуловима и нам точно не подотчетна. Лучше послушайте, что пишут! — поручик развернул свежий номер «Hot news» и прочитал жирный заголовок: — «Русские дворяне опустились до воровства»! — повернул газету так, чтобы я видел вечернее фото замка Увядшей Розы. — Далее… Бабский схватил другую газету и пафосом продекламировал: — «Британия лишается исторических ценностей и могущества»! Еще так: «Русские бандиты повсюду!». И вот, вот самое интересное… — Алексей взял «London Express» и прочитал самый верхний заголовок, напечатанный опасно-красным: — «Граф Елецкий обчистил герцога Уэйна! Это война!», — и тут же добавил: — Правда, про войну в статье ни слова. Зато есть ваше фото, чтобы в Лондоне каждый прохожий от вас шарахался!

Бабский протянул мне газету, я развернул ее и увидел свою фотографию шестимесячной давности и прочитал: «Кровавый след русского графа по нашей столице начался в пятницу, 15 июня. Как нам удалось выяснить, он скрывался под именем некого Джеймса Макграта. По свидетельствам очевидцев, в его банде было не менее пяти человек…».

— Забавно. Кажется, именно так и было, правда у них проблемы с арифметикой, — я перевел взгляд на Бабского. — Сэм, ты же срать часто бегаешь. Эти газетки на жопные нужды пока не порти — я их перед сном почитаю. Сейчас чего-то неохота.

— Там еще про Элизабет кое-что написано! — не унимался Бабский.

— Хорошо, хорошо, вечером. Может, за ужином, если к нему появлюсь. Сейчас хочу прогуляться немного. Так сказать, дать отдых уму и душе, — я взял со стола сырную лепешку, завернул ее в газетный лист, прихватил со стола пару яблок, кувшин с остатком вина и направился к лесу.

Мне в самом деле хотелось отдохнуть от всего: от богинь, от этих историй, от сплетен и всяческих проблем. Я долго поднимался по тропе к родникам, где когда-то мы останавливались с Ольгой Ковалевской и думал, что нет в этом мире женщины лучше, чем моя невеста. Нет, не подумайте, эти мысли вовсе не камешек в огород Артемиды: я ее по-прежнему люблю. Да разве я могу любить ее меньше из-за какой-то ничтожной склоки? Небесную Охотницу вполне можно понять, и я ее ни в чем не обвиняю. И Геру можно понять. И госпожу Бондареву. У каждой свои завихрения, которые делают этих женщин лишь привлекательнее для меня. Я их понимаю. Но в отличие от Ольги, они не стараются понять меня. Ну и ладно — это я как-нибудь переживу, так даже интереснее.