Чтение онлайн

– Смело опирайтесь на меня, ваше высочество, – негромко попросила я, продолжая шагать с ним рядом.

Ускользнуть из дворца было непросто. Луис Баден, разумеется, рвался помочь Руперту вплоть до того, чтобы отнести его к Фассбендеру на руках, но подобная картина привлекла бы слишком много внимания даже в ночное время. И потому Руперт плелся к цели на своих двоих в сопровождении Тори и меня. Три дамы на пустой улице в любом случае привлекали меньше внимания, чем плечистый рыцарь Баден. Своей магией перемещения Руперт воспользоваться не мог – не хватало сил.

Тори шла впереди, храня гробовое молчание. Строго говоря, она не проронила ни слова с тех пор, как мы с Рупертом вернулись из особняка Вентибальда. Глядя на ее упрямую худенькую спину, я вспоминала последние слова в свой адрес: «Трусиха и лицемерка!» Я помнила, с каким лицом она это говорила, каким горьким возмущением горели ее глаза. Самым странным при этом было то, что я ведь еще ничем не заслужила подобного отношения, даже ни разу не предала Руперта. А об истинных причинах, по которым я втиралась к нему в доверие, не знала ни одна живая душа. Меня поневоле охватила тревога: что, если Тори каким-то образом прознала о моей насквозь коварной натуре?

Я бездумно вела Руперта вдоль по улице вслед за Тори, размышляя о ее словах. Мне ведь нечего было возразить: я была именно такой, какой она меня описала, – трусливой и лицемерной.

Руперт тем временем как-то подозрительно затих. Я, конечно, не ждала, что он будет бурно радоваться моей помощи, но предполагала, что, по крайней мере, он станет возмущаться в своей обычной манере. Но принц молчал, и это молчание тревожило. Не собирается ли он опять потерять сознание?!

– Тори, – позвала я, – его высочеству нехорошо. Давай поторопимся.

Она молчала.

– Скажи, – снова позвала я, – нет ли поблизости кого-нибудь из врачей? То место, о котором говорил сэр Баден, находится слишком дале…

– Хватит притворяться! – сухим и неприятным голосом вдруг перебила меня Тори, резко поворачиваясь. – Как будто тебе есть дело до его высочества!

Что ж, она выбрала самое удачное время порассуждать о моем отношении к его высочеству – посреди улицы, ночью и, главное, с этим самым полубессознательным высочеством на руках. Меня задел тон, которым Тори все это сказала, но сейчас было не до обид. И тем не менее я ответила:

– Разумеется, я беспокоюсь о нем, ведь я его фрейлина. Странно, если бы мне не было до него никакого дела!

– Ложь! – лихорадочно прервала Тори. – Ты врушка, Ларриет!

Я даже вздрогнула от неожиданности – настолько осязаемой была ненависть, прозвучавшая в ее голосе. Из-за Руперта я шла ссутулясь, но сейчас выпрямилась, чтобы посмотреть на Тори как следует. В пику непримиримой злобе ее слов личико Тори сморщилось так, словно она вот-вот разрыдается. В сердито сузившихся глазах стояли слезы, а губы дрожали, даже несмотря на то, что она плотно сжала челюсть. Я опешила и на мгновение даже замедлила шаги. Да что с ней такое?

Тем временем Тори вдруг опустилась прямо на мостовую и скорчилась, словно была не в силах устоять на ногах. Сейчас она казалась малышкой. Руперт мужал с каждым днем, а она ни капли не изменилась, по-прежнему оставаясь ребенком…

– Я не лгу, – вслух проговорила я. – Мое беспокойство о его высочестве настоящее, Тори!

– Лари. – Она вдруг подняла ко мне свою мордашку, искаженную неподдельным страданием. – Лари, пожалуйста, не заставляй его высочество меняться еще сильнее!

Из ее огромных зеленых глаз снова потекли слезы, и она принялась жалко размазывать их по щекам. У меня разрывалось сердце от ее страдания. Как же ее понять?

– О чем ты говоришь, Тори? – ласково спросила я.

Она не отвечала.

– Тори, не темни!

– Я, – пробормотала она, продолжая вытирать слезы, – я… совсем одна.

От ее ответа легче не стало. Что она имела в виду? Каким образом я могла менять Руперта? И почему эти изменения оставляли Тори в одиночестве?

Тори все еще продолжала всхлипывать, но я беспокоилась за Руперта: нужно было как можно скорее доставить его к врачу. Мы вновь двинулись вперед. Между всхлипываниями Тори все-таки сообщила, что тут неподалеку есть какой-то надежный лекарь, и мы пошли в указанную сторону.

Тори плелась впереди, кое-как светя нам фонарем и все еще плача. Ее путь отмечали темные пятнышки на мостовой – то были слезы, лившиеся из ее глаз, – и я шла за ней словно по следам. Шла и думала, что идет, горько рыдая, милая девочка, которая недавно хладнокровно пыталась утопить в пруду ни в чем не повинного енота. Но зачем? Похоже, Тори были не по нраву другие привязанности Руперта. Не поэтому ли он убил ее в конце концов? Какого рода отношения были у этих двоих? Мне очень хотелось спросить Тори напрямую, но я понимала, что она вряд ли мне ответит.

Тори проплакала всю дорогу – горько, как ребенок, с подвываниями, не закрывая толком рта, и я боялась, что она разбудит кого-нибудь из местных жителей. Лицо ее было мокрым от слез, глаза припухли. Дорога до врача показалась мне очень и очень долгой.

Наконец мы все-таки пришли. Перед нами высился настолько старый особняк, что едва ли не содрогался от малейшего дуновения ветра. Собственно, этому строению куда больше подошло бы определение «лачуга» или «развалина», но я мысленно назвала его особняком по привычке. Ведь все доктора, которых я знала, были дворянами, а дворянам полагалось жить соответствующе.

Никакого палисадника или даже крыльца у этого здания не было, поэтому мы вынужденно подошли к двери и постучали в нее. Впрочем, дом выглядел настолько неприглядно, что я сомневалась, живет ли в нем кто-нибудь.

Но нам открыли. В ответ на торопливый стук Тори вышел высокий, жилистый и мрачный старик. Спина его, впрочем, была прямой, как у юноши, а глаза смотрели пронзительно и ясно. Он пригладил длинной ладонью седые патлы и раздраженно произнес, с неприязнью оглядывая нас:

– Кого еще принесло в такое время?

– Его высочество сильно болеет, – пролепетала Тори.

Старик фыркнул:

– Еще чего, высочество! Как будто мамка и впрямь прижила его с императором!

От его грубой реплики кровь бросилась мне в лицо, и я опустила голову, скрывая пылающие щеки. Старик немедленно повернулся ко мне.

– А это еще кто? – неласково спросил он.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я, поднимая голову. – Ларриет Изабель де Белуа, фрейлина ее высочества, к вашим услугам.

– Смотрю, – сварливо сказал старик, адресуясь к Тори, – ты с собой привела цирк и всех его клоунов?