Чтение онлайн

Мы против любого экстремизма, в том числе религиозного. Однако, как и большинство американцев и русских, не против религий. Чтобы быть объективными, приводим и фото с положительным подтекстом (см. цветные илл. 3, 4, 5).

Почему именно самые отвратительные, криминальные режимы и течения особенно озабочены сохранением моральных устоев? Такой вопрос мы задали известному американскому журналисту Дэну Саважу — пытливому исследователю-экспериментатору в области нравов (не можем отказать себе в ссылке на его последнюю книгу "Вприпрыжку к Гоморре: семь смертных грехов и поиски счастья в Америке" [12] ).

Ответ был таким: "Жесткое отслеживание соблюдения догм морали и речи — это еще один важный способ контроля за людьми".

И мы с этим согласны.

Начнем с цитаты. Вот теоретические соображения солиста группы "Ленинград" Сергея Шнурова (народно-сценическое имя — Шнур), известного практика и эстрадного популяризатора мата: "За границей нет понятия "табуированная лексика", только у нас, ну и еще, может, на Востоке где-нибудь... Сейчас к мату стали спокойнее относиться. Можно сказать, что общество его уже приняло. Его филологи изучают".

Вот какие замечательные идеи бродят в народе. Ведь автор цитаты настолько к нему близок, что, можно сказать, почти неразличим на общем фоне [13] . Если эти мысли пришли в голову Шнуру, они наверняка посетили еще множество русских голов. Представление о силе и неповторимости родного мата так же привычно, как идеи об уникальности нашей души, водки и балета.

Однако в природе все серийно. Рискнем дополнить Экклезиаст и заявить, что "уже было и повторялось" не просто "все", а и почти везде. Включая крепкие слова, характеры, напитки и красивые танцы. Понятие "табуированная лексика" существует практически во всех языках. Мышление стереотипно, что хорошо известно филологам (которые, заметим, изучают все — иначе какие же они филологи) и переводчикам-практикам. Просто иностранные ругательства ухо не режут, даже смешными кажутся, безобидными. А вот родные... Но тут-то и легко попасться. Тем более что планка приличий в каждом языке находится на индивидуальной высоте. Есть языки, например сербскохорватский, где наши предельно грубые выражения выглядят вполне приемлемо и довольно мягко.

В целом, на международной шкале допустимости мата и его грубости мы, как и англичане с американцами, где-то в средних рядах. Сербы с хорватами — в лидерской группе, а вот японцы в соревнованиях по силе ругательств явно отстают.

Хотя специфика у нас есть, и заключается она не только в многообразии форм и производных от одного и того же матерного слова. Распространение приблатненной табуированной лексики, этого низкого, грязного языкового слоя, протекало у нас в последнее столетие неестественно бурно. Вот уж где революция действительно способствовала "большому скачку". Ведь наиболее образованный, культурный слой общества был уничтожен. Пришли к руководству, выбились массово в начальство люди из низов, причем не самые умные, а самые активные и оголтелые. Естественно, со своей специфической речью, почти свободной от моральных запретов. Ее они и использовали, так как стесняться-то стало некого, все свои (напомним наши же рассуждения о социальной роли сленга как признака принадлежности к социальной группе). Интеллигенция, вернее оставшаяся обслуживать большевиков ее часть, считалась попросту, по бессмертному ленинскому определению, "говном". Дворян, от которых во все времена за оскорбление можно было и пощечину получить (с последующим вызовом на дуэль), истребили физически. Стоящих же ниже новое руководство в расчет не особенно принимало и презирало пожалуй даже сильнее, чем те же дворяне — крестьян. Хотя формальный декорум в письменной речи, документах и публичных выступлениях соблюдался. При любом жестком режиме средства массовой информации предельно идеологизированы, единогласны, официальны и призваны создавать картину внешней благопристойности.

Так что резкое огрубление русского языка в последнее столетие — следствие нашего уникального исторического пути.

А как дела с матом у американцев? В целом там в этом плане все похоже на Россию, особенно в теории. Мыслят-то люди стереотипно, психологические законы одни. Хотя все мы знаем, что "хоть похоже на Россию, только все же не Россия".

Некоторые американцы, и в процентном отношении таких много больше, чем среди наших соотечественников, искренне считают мат вещью грязной и совершенно ненужной. По религиозным, этическим, личным или иным соображениям они не используют его никогда. Вообще!

Как ни банально это звучит, американцы отличаются от нас. Если в России фактически в любой взрослой мужской компании произнести крепкое словцо незазорно, то в США все сложнее. Страна более консервативная и религиозная по сравнению с любой европейской и, естественно, с нами. А значит, вероятность того, что кто-то в любой мужской группе сильно набожен и ругательств на дух не переносит, велика. Поэтому пока близко собеседников не узнаешь, лучше выбирать выражения, что все и стараются делать.

Говорить или расспрашивать о религиозных убеждениях не принято. Но есть ряд косвенных указаний, которые следует учитывать. Если ваш новый знакомый вскользь упоминает в разговоре о религии, о посещении церкви, о присутствии на собрании ит.п. — он как бы дает понять, что серьезно к этому относится и активно религиозен. В этом случае вульгарные слова при общении необходимо исключить, иначе вы обречены на непонимание и осуждение. Тех американских коммерческих фильмов с сексом и матом, что доходят до России, очень многие местные попросту не смотрят.

Вот пара примеров из личного опыта живущего в Америке автора.