Чтение онлайн

– Девушка, что в темнице, Зои, что Вы знаете о ней, Ваше Высочество?

– Что мне известно, это не Ваше дело, – рявкнул я. К чему он ведет? Должно ли мне быть известно что-то ещё про Зои и отца? – Выпускайте меня, или говорите по делу!

– Вы сын своего отца, Ваше Королевское Высочество, – ухмыльнулся он. – За какое преступление ей вынесен смертный приговор? Она ли его совершала, или же её некогда погибший брат?

– Что? – от непонятного облегчения у меня упали руки.

Зои невиновна, невиновна. Почему она молчит?

– Это не имеет значения, мой дорогой принц. Приговор был вынесен около десятка лет назад, и пал на всю семью кровавой тенью. Девочке не посчастливилось быть обнаруженной именно сейчас.

– Выпусти меня, немедленно! – приказал я, ударяя кулаком по прозрачной стене, мне нужно было бежать к Зои, к отцу. Надо было спешить.

– Вы знаете, где я, Ваше Высочество, – он рассмеялся глухим неживым смехом, словно кукла. – Я буду ждать Вас.

Иллюзия исчезла, и бледно-голубой свет ударил в глаза. Оказалось, всё это время я смотрел вверх, на луну, как на путевую звезду.

С огромным облегчением и радостью я побежал в темницу, как можно скорее, и как можно быстрее.

Спускаясь в подземелье, не поздоровался ни с кем, боялся потерять лишнюю секунду на лишние слова, я вбежал в коридор подземелья и приготовил ключ, чтобы открыть дверь её темницы. Я уже готовился вставить его в замочную скважину, как дверь тяжело отворилась и оттуда вышел сэр Раньон, лекарь нашей семь. Это было плохим знаком.

Я встретился с его печальным виноватым взглядом и замер в ожидании плохих новостей.

– Мне жаль, Ваше Высочество, – прошептал он и прошел мимо меня, оставив дверь раскрытой.

Моё сердце упало в пятки, когда я оказался внутри темницы. Там было пусто, сыро и тихо, вроде бы, всё, как обычно, но на стенах были пятна свежей крови. Там, где была голова Зои, бордово-красные пятна окрасили все вокруг.

Зои мертва, я опоздал.

***

– Где ты был, сын? – неформально спросил отец, когда я зашел в большой зал. Я не хотел, чтобы он называл меня так. – Отвечай.

Остановившись напротив него, я посмотрел в его жестокие, безжалостные чёрные глаза, давно ставшие черным, бездушным агатом. Эти глаза, кроме сильного желания окунуть их в те лужицы крови на песке, и растоптать на месте, ничего не вызывали. Желание раздавить, уничтожить старого ублюдка, как он того заслуживает, было сильным.

Мне хотелось кричать, но нет, я должен быть сдержанным, осторожным, хладнокровным, совсем как отец.

Смотря ему в глаза, я пытался найти правду там, где её просто не могло быть. Казнь была назначена на завтра, не на сегодня. Почему отец изменил решение? Почему?

– Кем была Зои? – напрямую спросил я, без должного обращения, на котором он был помешан. Я слышал, как испуганно вздохнули все, кто находился в зале, но меня не волновало. Я хотел вывести его из себя, и не собирался останавливаться после боязливых стонов. Сестра как-то сказала, что, когда идёшь через ад, не останавливайся. – Отвечай!

– Она была преступницей, заслужившей смерть… – отвечал он, говоря так, будто ничего не произошло. Словно его совсем не раздражало моё фривольное поведение при приближенных к нашему дому, но всё же чужих людях.

– Ей было семнадцать! – заорал я, не в силах слушать заезженные фразы. Он повторяет одно и то же, как заморская птица, которую обучили одной единственной фразе. Я чувствовал страх тех, кто стал свидетелем нашей ссоры. Затаив дыхания, все находившиеся рядом, замерли в ужасе. Отца боялись. Он никогда не видел разницу между уважением и страхом, простодушно принимая страх за слепое уважение. Старый глупец. – Говори, кем была Зои!

– Уходи, – коротко отрезал он, сводя свои широкие брови на переносице. Глаза отца побагровели, он был в ярости от моего наглого непослушания. Я почти добился того, чего хотел. Мне почти удалось вывести его из себя, но бедный отец не догадывается о том, что будет дальше.

Посмотрев на его советников, сидевших за столом по правую руку от отца, увидел, как сильно они были напуганы. Я бы тоже испугался пуще их, увидев со стороны бесстрашную перепалку с отцом. Это был первый раз, когда кто-либо осмелился перебить отца, кто осмелился бы говорить с ним в таком тоне и подобным образом.

На одно мгновение мне становится жаль их, ведь суровая жизнь в нашей резиденции только ухудшится после того, что сделаю сию минуту. Если им будет дорога своя голова на плечах, то после моего последующего шага, отца не стоит тревожить по пустякам.

– Я ухожу, – устало сказал я, срывая фамильный медальон с инициалами РК1 с шеи и швыряя его под ноги ошалелому отцу.

Не хочу быть частью этой лицемерной интриганской игры, нет уж, увольте. Андре был прав: всё, что делает отец, это полная чушь и бред человека, помешанного на власти. Всё это не имеет смысла, и признать эту правду неудобно для моего положения. После такого, сразу в петлю, или сбежать. Побег – это не трусость, это отважное решение.

«Я жду Вас, мой дорогой принц. Я жду», – пронеслось у меня в голове. Андре ждёт.

Какой смысл в справедливости, если её нет?

Лучше сумасбродить, не позоря королевское имя, не портя свой народ, чем обременять их.

Я вроде, благое дело совершаю.

Санкт-Петербург

Наши дни

Тихо зайдя в комнату, погруженную в кромешную тьму, я наощупь дошла до низкого стола, который мы с Алиной передвинули к стене. Стараясь двигаться как можно бесшумнее, чтобы не задеть сидящую на полу ведьму, я аккуратно дошла до стола, осторожно опустилась на колени и, протянув руки вперед, ощупала всю поверхность столешницы.

– Василина, ты же знаешь, что я тебя слышу? – я вздрогнула, когда в полной тишине раздался, хриплый от долгого молчания, голос подруги.

– Я стараюсь тебе не мешать, – чиркнув спичкой, я зажгла рядом стоящую свечу. – Не отвлекайся.

– Всё нормально, – заверила она меня. – Ты помнишь, какое сегодня число?

– Помню, – затушив спичку, я бросила ту в тарелку с догоревшей старой свечой. – Семнадцатое июня, – обернувшись к Алине, я не смогла удержаться от самодовольной улыбки, наблюдая за тем, как сильно она сосредоточена над заклинанием.