Чтение онлайн

Матвей тот, кем я хотела стать, свободный артефактоискатель. Год упорной работы в полевых условиях и три года безоблачной жизни в своей квартире со своим автомобилем. Он даже глазом не моргает, когда оплачивает коммунальные услуги, или, когда заходит в продуктовый. Это очень прибыльное дело. А официальная работа моего друга – это так… чтобы не умереть со скуки.

– На улице холодно? – не найдя, что ему сказать, я просто спросила очевидное, стоя перед своим раскрытым шкафом. Вся моя одежда состояла из всех оттенков черных, серых, всевозможно белых цветов, немного разбавленная оттенками радуги. Но чёрного цвета у меня больше, почему? А потому, что на чёрном крови не видно.

– Как обычно, довольно прохладно. Сегодня без пробежки? – настороженно спросил Матвей, одновременно пытаясь подавить зевок.

Когда я только переехала к Алине, он звонил каждое утро. Приезжать не мог, потому что «работал», и говорил, точнее читал лекции по сорок минут, пока я тут километры наматывала. А когда вернулся домой, то приезжал сюда, и мы вместе выходили на пробежку. А еще он звонит мне трижды (это если занят) узнать, поела ли я, и какие планы на вечер. Заботливый, что сказать.

– Я вчера за неделю отбегала, – пошутила я, ожидая, что он хоть бы хмыкнет, но Матвей молчал. – Это конечно шутка, дыши там.

– Я понял.

– И я правда очень устала, потому сегодня никакой пробежки, – достав голубые джинсы и фиолетовый лонгслив, бросила их на кровать. Драк по дороге не должно произойти, почему бы немного не разбавить палитру яркими цветами? – Я пошла собираться. Позвонишь, когда приедешь.

– Окей.

Матвей сбросил. Я оставила телефон на тумбочке и, прихватив с собой некоторые вещи гардероба, пошла в душ.

Когда я наконец-то оказалась под струями теплой воды, то готова была взвыть от удовольствия. Вот что нужно от напряжения, вот что действительно способно удовлетворить мою потребность после нагрузок.

Вчера был рейд по близким мне районам. В десять вечера я сдала свою работу, отчитываясь перед названными наставникам. Ну а дальше я вскрыла пару черных пустых брюх пыли, даже глазом не моргнув, как мой дружок-мажор в супермаркете. Вроде бы, как обычно, но есть одно «но», которое никогда не пройдёт. Мне всегда жутко смотреть, как их тела рассыпаются в пыль и исчезают.

Мне не страшно убивать, мне всегда не по себе смотреть, как уходит жизнь. Смерть – это страшно вне зависимости от того, кто умирает. Этот страх немного исчезает, когда я напоминаю самой себе о той пакости, которую они могли сотворить, или уже сотворили.

Приняв душ, после которого мне стало значительно лучше, я закуталась в свой махровый любимый халат и пошла на кухню, где кофеварка закончила свои дела распространяя по всей квартире запах ароматного свежезаваренного кофе.

Налив кофе себе в чашку, я вернулась в своё любимое убежище – серую уютную комнатку. После моего переезда в эту квартиру Алина разрешила сделать ремонт, потому что жить в ярком желтом цвете для меня, как для любительницы темных оттенков, было чересчур. Она это видела, и понимая, что я не решусь на такой щепетильный вопрос, сама предложила мне эту идею.

Она дала мне волю, а я дала жизнь месту, убив жёлтого выродка, поглотившего комнату. Моё убежище менялось постепенно, например, когда мы вернулись из поездки в Лондон, то одной из сотни сделанных фотографий я захотела украсить стену. Найдя фирму, которая занималась фотообоями, быстро заделала себе панорамный вид, на правую от двери стену. А на другой стене, возле окна, я развесила фотографии различных моментов моей жизни. Там и фотографии до десятого класса, и фотографии после моего знакомства с Алиной. Как будто «до» и «после». Но это три отдельных периода жизни: «до», «и», «после».

Особенно «и» у меня был отвратительным, но он закончился, чему я несказанно рада.

– Слава богу, фотографий с той поры у меня нет, – поправив одну криво висящую рамку, я подошла к своему столу и заглянула в личное расписание, где помечала уже сданные предметы.

Итак, на сегодня мне предстоит сдать два зачета и один экзамен. Зачёты эти были еще на прошлой неделе, а сегодня это пересдачи. Кто-то будет пересдавать, а я буду только сдавать, потому что на прошлой неделе меня не было в стране вообще. Моего младшего брата провожали на службу в Королевскую гвардию, которой, в отличие от меня, он был рад служить. Из всей моей семьи я одна отклонила предложение поступить на службу, чем некоторые были недовольны, но это их дело. Не буду тыкать пальцем, но скажу, что это была мама.

Обведя красной ручкой сегодняшние зачеты, я закрыла ежедневник и, захватив рюкзак, вышла в коридор.

Я уже обувалась, когда позвонил Матвей, извещая о своем приезде. Захлопнув дверь, я на ходу проверяла сумку, не забыла ли чего: ключи, конспекты, телефон, наушники, ключи и кинжал. Всё на месте.

Выбежав из парадного, я пожалела, что не взяла джинсовку, ведь на улице было не только пасмурно, но и дождь собирался. В дополнение к пакету «прекрасное Питерское лето» было ещё и прохладно, словно сейчас начало мая, а не середина июня. Что сказать? Это Питер, детка! На другую погоду здесь рассчитывать просто не стоит.

Хочешь солнце? Бора-Бора, Абу-Даби ждут тебя, милая!

А нравится сырость, дождь, промозглость летом? Лондон и Питер готовы к встрече с тобой!

Пройдя за поворот, я нашла знакомый чёрный Lexus RX, стоящим на том же месте, как всегда. Быстро сев в машину, ощутимо содрогнулась от холода. После климата Астаны мне сложно было привыкнуть к Питерской промёрзлой погоде даже летом.

Сев в машину, сразу подметила, что Матвей был как обычно в костюме. Сегодня это был костюм темно-серого цвета с еле проглядываемыми черными полосками и черная рубашка с черным галстуком. Я никогда не понимала его вкусов и привычек носить черные галстуки поверх черных вещей. Его же не видно тогда! Но надо отдать ему должное: на «официальную» работу он ходит в официально-деловом стиле, в отличие от других молодых специалистов, которые надевают на работу то, что первое попалось под руку. Я даже не могу представить Матвея на работе в джемпере и джинсах, да такого даже вообразить нельзя!

– Опять чёрное поверх черного? – усмехнулась я, пристегивая ремень безопасности, не забыв дать «пять» другу. Матвей – аспирант на археологическом факультете, которому через двадцать минут я должна сдавать экзамен. – За такую скукоту, которую терпят студенты, ты должен накинуть бал.

– Мечтай, Васёк. Ты тетрадь вообще открывала? – спросил он, плохо сдерживая радостную улыбку, смотря на дорогу через зеркало бокового вида, и выехал на из двора, сворачивая на главную дорогу.

– В отличие от некоторых, я этот предмет знаю. А ты открывал? – поддразнила я его, одновременно выбирая музыку в плейлисте Матвейки. Выбрав старых добрых Linkin Park, я включила Across the Line, которая будет песней сегодняшнего дня. Обожаю эту группу, и это, кстати, ещё одна наша общая черта с Алиной. Обе фанатеем от них давно и безоговорочно им верны. Оставшись довольной выбором, я устроилась поудобнее и приготовилась подпевать Честеру, точнее мычать. Голоса у меня нет, и петь мне стыдно.

– Эй, я отличный преподаватель, – ответил Матвей, приподнимая правую бровь. Он делал так всегда. Иногда мне казалось, что специально, но когда я задала ему вопрос «зачем он двигает бровью?» Матвей сказал, что не понимает, о чём я говорю и приподнял бровь. Он настолько привык к этому действию, что уже не замечал этого. Многие девушки считают Матвея очень милым с его ямочкой на подбородке, как у Джонни Деппа, и очаровательным, с изумительно ползущей вверх правой бровью при каждом его слове, которая так и манит их. Чем именно не знаю, но падают они практически к нему в ноги. Я к таким не отношусь, от слова «совсем». У нас с ним очень интересная история знакомства, при котором мы не поладили сразу же. Дружба появилась потом, став очень крепкой и важной для каждого из нас. Если так подумать, то все мои друзья, кроме Алины, прошли стадию «я-убью-тебя-придурок». С Алиной мы как-то быстро и легко сдружились.