Чтение онлайн

Эдик попытался возражать, мол, даже власти признают право на поединок, но Ефросинья Игнатьевна пообещала нам хвосты укоротить, если ещё мысли о дуэли у кого-то возникнут. Тут же смутилась, вспомнив про мою бобочку, и велела служанке подавать обед. Подробности сражения мы рассказывать не стали: мол, что было, то прошло.

Я радостно умял свою порцию, хотя остальные корчили из себя кисейных барышень — не было у них аппетита после стольких событий. А потом попросился на пару часов вздремнуть. Я чувствовал себя раздавленной лягушкой, но не хотел никому в этом признаваться.

— Ну даёт! Нервы как канаты! — восхитились мной друзья. А я завернулся в плед на диванчике в маленькой комнатке и уснул. Василий Кошанский был истинным котом — еда и сон играли важнейшую роль в моей нынешней жизни.

Пока я дрых, примчался папенька в сопровождении Назара. Опытный лакей догадался привезти чистый костюм. Когда я, умытый, вычесанный и прилично одетый, появился в гостиной, там уже вовсю праздновали нашу победу всевозможными наливками. Мне тут же дали в лапу чарку, но я лишь сделал вид, что отпил. Приятный мятный запах напитка навеял скверные воспоминания. Василий Матвеевич редко пил что-то крепче пива, но, отмечая в прошлом году окончание лета и скорое возвращение в Мяуславль, опрокинул несколько рюмок этого пойла. И что было дальше, не знал. Утром страшно гудела голова, в которой царила абсолютная пустота. Эдик, в чьей компании произошёл инцидент, заверял, что все было прилично: Василий долго нахваливал академию, пообещал стать известным учёным и прославиться своей диссертацией, а затем просто уснул на диване; но пробовать этот напиток ещё раз мне совершенно не хотелось.

Мы посидели бы ещё в приятной компании, но примчался посыльный из Кошанского с весточкой, что пришло письмо из Третьего отделения, а помимо прочего, привёрся Фома и скандалит. Тут папенька скорее раскланялся со всеми, и мы галопом понеслись домой. Конечно, бабушка себя в обиду не даст, но может перенервничать из-за дуэли, если обиженный родственник начнёт пугать санкциями от властей. Мы скрыли от неё факт поединка.

Самое интересное мы не застали: Фома Кистеньевич, злющий как чёрт, приехал ругаться к нам в усадьбу. Я ещё спал, когда Мурлянскому стало известно всё произошедшее и он явился к Фоме с требованием компенсировать поддерживающий силу артефакт, утопленный Акакием в болоте. Фома решил выставить виноватым меня и взыскать стоимость с Кошанских. До бабушки нахал не дошёл — его отмутузил Яроцап, явившийся, чтоб в мягкой форме рассказать Пульхерии Когтевладовне о последних событиях. В общем, родственник покинул дом сильно потрёпанным ещё до нашего возвращения.

— Я буду жаловаться! — истерично кричал он, когда Кысяцкий мощным пинком спустил его с высокого крыльца.

— Хоть самому Государю Императору. А ещё лучше котакской королеве! — напутствовал его Яроцап, очищая когти от клоков чужой шерсти.

Разумеется, за дуэль нам попало. Едва мы вошли в дом, рассерженная бабушка отходила нас по задницам выбивалкой для ковра — и меня, и папеньку, пусть он и был князем. Благодаря бобочке, мне удалось вырваться достаточно быстро, и я позорно заперся в детской. А вот хвост сыночка старая княгиня намотала на кулак, и мой бедный отец получил сполна за то, что не уберёг дитя от опасной затеи. Досталось и Яроцапу: несмотря на генеральское звание, его оттаскали за шкирку на глазах перепуганного насмерть Семёна. Вся прислуга забилась по углам и не высовывалась до семи часов, пока бабуля не велела подавать ужин.

Следующим утром я нанёс визит в Третье отделение и получил там подтверждение, что занесён в резерв Двора Его Императорского; соответственно, отныне все мои назначения исходят только оттуда. До нашего бала в честь признания меня княжичем оставалось недели три.

Папенька и бабушка были вовсю заняты приготовлениями. Дополнительная прислуга была выписана из других наших поместий, а повара наняты в столице. Бабушка велела перетянуть всю парадную мебель новой тканью: в моду только что вошёл шёлковый штоф с цветочными мотивами. Дворовые наводили красоту по всей усадьбе: чистилось и мылось всё, куда дотягивались кошачьи лапки, обновлялись крыльцо и беседки, полировались полы, освежалась позолота на картинных рамах и в семейной домовой церкви. Удивительно, но от всех этих хлопот бабушка не уставала, а наоборот, помолодела лет на десять.

Из Китовска — главного северного порта — к нам следовала подвода с экзотическими фруктами и двумя новыми сервизами. В Мяуславле были куплены модные выкройки для бабушкиного платья, и наши мастера, обученные в своё время в Фырфырции, принялись за работу. Мы с папенькой решили придерживаться старых традиций и появиться на балу в древнекотовском княжеском облачении, похожем на боярские кафтаны. Оно мне понравилось больше щегольских бальных фраков с фалдами, напоминающими ласточкин хвост, который насмешкой топорщился на моей бобочке.

Все местное общество бурлило в ожидании великолепного бала. Если вечерние приёмы, светские ужины и танцы были в порядке вещей, то балы давались не так уж часто, тем более летом. Светским временем года в Котовии значилась зима. Кошанские могли себе позволить развернуться, а тёплая пора нивелировала недостатки традиционного сезона — духоту и перепады температуры при попытках проветрить.

Папенька же большей частью пропадал в гостях то у губернатора, то у предводителя дворянства. К себе на обед зазывал его и новый председатель Династической комиссии Хомячинска. Матвей Афанасьевич, который после отставки общался лишь с Яроцапом, превратился в настоящего светского льва. Только сейчас я смог полностью оценить, насколько сильно угнетала душевное состояние князя неполноценность единственного сына, хотя отец не прекращал любить и материально поддерживать Василия. В эти дни князь снова почувствовал себя на козле, как во времена лихой молодости. Ведь и убеждённым старовером он стал, как мне представлялось, из-за семейных проблем, ища утешение в прошлых временах, когда у Кошанских не было недостатка в магии. Папенька не раз видел в детской мой гребень, и если поначалу морщил нос и осуждающе качал головой, то через пару недель махнул лапой. Каждый ухаживал за своим мехом, как считал нужным.

Уже позднее, лучше изучив кошачье общество, я понял, что мне безумно повезло с папенькой. Ведь меня должна была бы ожидать участь Бориса Борисова — мало кто из знати привечал в своём доме «бракованных» потомков. Очень часто по ходатайству раздосадованных отцов «неодарённым» отпрыскам титулованного дворянства выделялись поместья далеко на северо-востоке, и дальше семья мало интересовалась их судьбой, а имя неудачника вымарывалось из семейного древа и редко упоминалось даже в домашних молитвах.

А я из Хомячинска направился в Мяуславль, полагая, что как раз успею съездить в столицу и разобраться со своими делами. Во-первых, я или отец должен был отвести приглашение в Канцелярию Его Величества. Разумеется, никто не ожидал, что Государь почтит нас своим присутствием, но такова была давняя традиция: Император получал приглашения на все значимые мероприятия от двадцати древних родов. Кроме того, я хотел навестить Двоехвостова, поблагодарить за помощь и узнать последние новости.

Компанию в экипаже мне составил Эдик:

— Как раз подам заявление на увольнение из академии. Вон и ты свинтил оттуда.

— К старому князю пойдёшь?

— Ой, нет! К нему уже Силомира пристроили. Я хочу дипломатической службой заняться. Папаша с Государем переговорил. Как место секретаря или кого подобного в посольстве освободится, станет моим. Хочу к котаксам, в худшем случае киспанцам, но, может, придётся и на восток переться.

Отличная идея. Старый князь тоже что-то про встречу с министром иностранных дел говорил.

В столицу попали уже на рассвете, сразу взяли два номера в «Когтистой лапе». Мы неплохо выспались в дороге, но нужно было привести себя в порядок. Пусть меня не пустят дальше канцелярии, но являться в Императорский дворец полагалось при полном параде. Я планировал, что в десятом часу отдам приглашения, затем отправлю письмо Когтеславу Котославовичу с просьбой назначить мне время, а потом выполню бабушкино поручение: доставить приглашение на бал её подруге княгине Пушелаповой. Бабушка решила повременить с личным визитом, отдав все силы приготовлению семейного торжества. Чижика со мной не отпустили, припахали в поместье. Кажется, Кошанское намеревалось переплюнуть академию с её Высоким визитом.