Чтение онлайн

В глубине родной России,

Против ветра, грудь вперед,

По снегам идет Василий

Теркин. Немца бить идет.

О ПОТЕРЕ

Потерял боец кисет,

Заискался, - нет и нет.

Говорит боец:

– Досадно.

Столько вдруг свалилось бед:

Потерял семью. Ну, ладно.

Нет, так нА тебе - кисет!

Запропастился куда-то,

Хвать-похвать, пропал и след.

Потерял и двор и хату.

Хорошо. И вот - кисет.

Кабы годы молодые,

А не целых сорок лет...

Потерял края родные,

Все на свете и кисет.

Посмотрел с тоской вокруг:

– Без кисета, как без рук.

В неприютном школьном доме

Мужики, не детвора.

Не за партой - на соломе,

Перетертой, как кострА.

Спят бойцы, кому досуг.

Бородач горюет вслух:

– Без кисета у махорки

Вкус не тот уже. Слаба!

Вот судьба, товарищ Теркин.

Теркин:

– Что там за судьба!

Так случиться может с каждым,

Возразил бородачу,

Не такой со мной однажды

Случай был. И то молчу.

И молчит, сопит сурово.

Кое-где привстал народ.

Из мешка из вещевого

Теркин шапку достает.

Просто шапку меховую,

Той подругу боевую,

Что сидит на голове.

Есть одна. Откуда две?

– Привезли меня на танке,

Начал Теркин, - сдали с рук.

Только нет моей ушанки,

Непорядок чую вдруг.

И не то чтоб очень зябкий,

Просто гордость у меня.

Потому, боец без шапки -.

Не боец. Как без ремня.

А девчонка перевязку

Нежно делает, с опаской,

И, видать, сама она

В этом деле зелена.

– Шапку, шапку мне, иначе

Не поеду!
– Вот дела.

Так кричу, почти что плачу,

Рана трудная была.

А она, девчонка эта,

Словно "баюшки-баю":

– Шапки вашей, - молвит, -нету,

Я вам шапку дам свою.

Наклонилась и надела.

– Не волнуйтесь, - говорит

И своей ручонкой белой

Обкололась: был небрит.

Сколько в жизни всяких шапок

Я носил уже - не счесть,

Но у этой даже запах

Не такой какой-то есть...

– Ишь ты, выдумал примету.

– Слышал звон издалека.

– А зачем ты шапку эту

Сохраняешь?

– Дорога.

Дорога бойцу, как память.

А еще сказать могу

По секрету, между нами,

Шапку с целью берегу.

И в один прекрасный вечер

Вдруг случится разговор:

"Разрешите вам при встрече

Головной вручить убор..."

Сам привстал Василий с места

И под смех бойцов густой,

Как на сцене, с важным жестом

Обратился будто к той,

Что пять слов ему сказала,

Что таких ребят, как он,

За войну перевязала,

Может, целый батальон.

– Ишь, какие знает речи,

Из каких политбесед:

"Разрешите вам при встрече..."

Вон тут что. А ты - кисет.

– Что ж, понятно, холостому

Много лучше на войне:

Нет тоски такой по дому,

По детишкам, по жене.

– Холостому? Это точно.

Это ты как угадал.

Но поверь, что я нарочно

Не женился. Я, брат, знал!

– Что ты знал! Кому другому

Знать бы лучше наперед,

Что уйдет солдат из дому,

А война домой придет.

Что пройдет она потопом

По лицу земли живой

И заставит рыть окопы

Перед самою Москвой.

Что ты знал!..

– А ты постой-ка,

Не гляди, что с виду мал,

Я не столько,

Не полстолько,

Четверть столько!

Только знал.

– Ничего, что я в колхозе,

Не в столице курс прошел.

Жаль, гармонь моя в обозе,

Я бы лекцию прочел.

Разреши одно отметить,

Мой товарищ и сосед:

Сколько лет живем на свете?

Двадцать пять! А ты кисет.

Бородач под смех и гомон

Роет вновь труху-солому,

Перещупал все вокруг:

– Без кисета, как без рук...

– Без кисета, несомненно,

Ты боец уже не тот.

Раз кисет - предмет военный,

На-ко мой, не подойдет?

Принимай, я - добрый парень.

Мне не жаль. Не пропаду.

Мне еще пять штук подарят

В наступающем году,

Тот берет кисет потертый,,

Как дитя, обновке рад...

И тогда Василий Теркин

Словно вспомнил:

– Слушай, брат,

Потерять семью не стыдно

Не твоя была вина.

Потерять башку - обидно,

Только что ж, на то война.

Потерять кисет с махоркой,

Если некому пошить,

Я не спорю, - тоже горько,

Тяжело, но можно жить,

Пережить беду-проруху,

В кулаке держать табак,

Но Россию, мать-старуху,

Нам терять нельзя никак.

Наши деды, наши дети,

Наши внуки не велят.

Сколько лет живем на свете?

Тыщу?.. Больше! То-то, брат!

Сколько жить еще на свете,

Год, иль два, иль тащи лет,

Мы с тобой за все в ответе.

То-то, врат! А ты - кисет...

ПОЕДИНОК

Немец был силен и ловок,

Ладно скроен, крепко сшит,

Он стоял, как на подковах,

Не пугай - не побежит.

Сытый, бритый, береженый,

Дармовым добром кормленный,

На войне, в чужой земле

Отоспавшийся в тепле.

Он ударил, не стращая,

Бил, чтоб сбить наверняка.

И была как кость большая

В русской варежке рука...

Не играл со смертью в прятки,

Взялся - бейся и молчи,

Теркин знал, что в этой схватке