Чтение онлайн

С удивительной заботой

Подсказать тебе горазд:

– Вот сейчас он с разворота

И начнет. И жизни даст,

Жизни даст!

Со страшным ревом

Самолет ныряет вниз,

И сильнее нету слова

Той команды, что готова

На устах у всех;

– Ложись!..

Смерть есть смерть. Ее прихода

Все мы ждем по старине.

А в какое время года

Легче гибнуть на войне?

Летом солнце греет жарко,

И вступает в полный цвет

Все кругом. И жизни жалко

До зарезу. Летом - нет.

В осень смерть под стать картине,

В сон идет природа вся.

Но в грязи, в окопной глине

Вдруг загнуться? Нет, друзья...

А зимой - земля, как камень,

На два метра глубиной,

Привалит тебя комками, -,

Нет уж, ну ее - зимой.

А весной, весной... Да где там,

Лучше скажем наперед:

Если горько гибнуть летом,

Если осенью - не мед,

Если в зиму дрожь берет,

То весной, друзья, от этой

Подлой штуки - душу рвет.

И какой ты вдруг покорный

На груди лежишь земной,

Заслонясь от смерти черной

Только собственной спиной.

Ты лежишь ничком, парнишка

Двадцати неполных лет.

Вот сейчас тебе и крышка,

Вот тебя уже и нет.

Ты прижал к вискам ладони,

Ты забыл, забыл, забыл,

Как траву щипали кони,

Что в ночное ты водил.

Смерть грохочет в перепонках,

И далек, далек, далек

Вечер тот и та девчонка,

Что любил ты и берег.

И друзей и близких лица,

Дом родной, сучок в стене...

Нет, боец, ничком молиться

Не годится на войне.

Нет, товарищ, зло и гордо,

Как закон велит бойцу,

Смерть встречай лицом к лицу,

И хотя бы плюнь ей в морду,

Если все пришло к концу...

Ну-ка, что за перемена?

То не шутки - бой идет.

Встал один и бьет с колена

Из винтовки в самолет.

Трехлинейная винтовка

На брезентовом ремне,

Да патроны с той головкой,

Что страшна стальной броне.

Бой неравный, бой короткий,

Самолет чужой, с крестом,

Покачнулся, точно лодка,

Зачерпнувшая бортом.

Накренясь, пошел по кругу,

Кувыркается над лугом,

Не задерживай - давай,

В землю штопором въезжай!

Сам стрелок глядит с испугом:

Что наделал невзначай.

Скоростной, военный, черный,

Современный, двухмоторный

Самолет - стальная снасть

Ухнул в землю, завывая,

Шар земной пробить желая

И в Америку попасть,

– Не пробил, старался слабо.

– Видно, место прогадал.

– Кто стрелял?
– звонят из штаба,

Кто стрелял, куда попал?

Адъютанты землю роют,

Дышит в трубку генерал.

– Разыскать тотчас героя,

Кто стрелял?

А кто стрелял?

Кто не спрятался в окопчик,

Поминая всех родных,

Кто он - свой среди своих

Не зенитчик и не летчик,

А герой - не хуже их?

Вот он сам стоит с винтовкой,

Вот поздравили его.

И как будто всем неловко

Неизвестно отчего.

Виноваты, что ль, отчасти?

И сказал сержант спроста:

– Вот что значит парню счастье,

Глядь - и орден, как с куста!

Не промедливши с ответом,

Парень сдачу подает:

– Не горюй, у немца этот

Не последний самолет...

С этой шуткой-поговоркой,

Облетевшей батальон,

Перешел в герои Теркин,

Это был, понятно, он.

О ГЕРОЕ

– Нет, поскольку о награде

Речь опять зашла, друзья,

То уже не шутки ради

Кое-что добавлю я.

Как-то в госпитале было.

День лежу, лежу второй.

Кто-то смотрит мне в затылок,

Погляжу, а то - герой.

Сам собой, сказать, - мальчишка,

Недолеток-стригунок.

И мутит меня мыслишка:

Вот он мог, а я не мог...

Разговор идет меж нами,

И спроси я с первых слов:

– Вы откуда родом сами

Не из наших ли краев?

Смотрит он:

– А вы откуда?

Отвечаю:

– Так и так,

Сам как раз смоленский буду,

Может, думаю, земляк?

Аж привстал герой:

– Ну что вы,

Что вы, - вскинул головой,

Я как раз из-под Тамбова,

И потрогал орден свой.

И умолкнул. И похоже,

Подчеркнуть хотел он мне,

Что таких, как он, не может

Быть в смоленской стороне;

Что уж так они вовеки

Различаются места,

Что у них ручьи и реки

И сама земля не та,

И полянки, и пригорки,

И козявки, и жуки...

И куда ты, Васька Теркин,

Лезешь сдуру в земляки!

Так ли, нет - сказать, - не знаю,

Только мне от мысли той

Сторона моя родная

Показалась сиротой,

Сиротинкой, что не видно

На народе, на кругу...

Так мне стало вдруг обидно,

Рассказать вам не могу.

Это да, что я не гордый

По характеру, а все ж

Вот теперь, когда я орден

Нацеплю, скажу я: врешь!

Мы в землячество не лезем,

Есть свои у нас края.

Ты - тамбовский? Будь любезен.

А смоленский - вот он я,

Не иной какой, не энский,

Безымянный корешок,

А действительно смоленский,

Как дразнили нас, рожок.

Не кичусь родным я краем,

Но пройди весь белый свет

Кто в рожки тебе сыграет

Так, как наш смоленский дед.

Заведет, задует сивая