Чтение онлайн

— И в нашем общежитии тоже! — крикнул кто-то из толпы.

Некоторое время все стояли молча. Только Куликов подошел к незнакомому ленинградскому пареньку, поцеловал его:

— Ты очень хорошо сказал, мальчик.

Ленька тоже сказал бы о Сашке Лебедеве, какой он бесстрашный был, как он любил жизнь и Аллу Кильчевскую, как он мог кому угодно правду в глаза сказать…

А к могиле вышел лобастый Ваня Фролов:

— Сашка не только работал и за всех заступался, он бы шахматным гроссмейстером мог быть.

Фролов немного подумал и добавил:

— А в карты он играть не любил.

Поминки прошли в столовой, недалеко от общежития. Никто из ребят больше стакана пить не стал.

Ленька Лосев тоже выпил стакан водки за помин Сашиной души. Почему-то закружилась голова, он даже вышел на улицу, где сразу же рядом с ним оказалась Варя Смирнягина.

— Голова чего-то… прямо как после карусели.

— Это ты успокоительных таблеток наглотался… Идем, Леня, к нам отсюда ближе, отдохнешь, а потом свеженьким домой придешь.

Они уже отходили от столовой в сторону тридцатого квартала.

— Тетю Зину неудобно беспокоить.

— На работе она, до утра.

Они шли, прижавшись друг к другу, до самого Вариного дома. Следом за ними крался гнусавый блатной пацаненок. До самого крыльца их проводил.

…Варя раскрыла свою постель, а Ленька только коснулся подушки, сразу же крепко-накрепко уснул.

Потом ему стала сниться Тоня. Она манила его пальцем и звала куда-то. Леньке было страшно, но за Тоней идти хотелось. Но его придержала Варя, она не держала его руками, а гладила волосы, щеки, тихонечко касалась губами губ и тихо-тихо шептала:

— Не уходи от меня… никогда-никогда не уходи.

И прикосновенья, и поцелуи были тихими, полушепотными, но теперь Ленька Лосев понимал, что он проснулся и что рядом с ним лежит Варя Смирнягина и целует его, и гладит, и шепчет что-то неповторимо ласковое.

Ленька тихо-тихо обнял Варю левой рукой.

Поцелуй был долгим, до задыхания.

Хлопнула входная дверь в квартиру.

— Если тетя Зина придет, скажи, что мы поженились, — спокойно сказал Ленька Лосев. — Сегодня мне восемнадцать лет.

— Это сосед Павел Филиппович ушел. Ему сегодня опять с двенадцати ночи, — ответила Варя.

Так уютно, так волнительно, так необыкновенно нерассказуемо было лежать, обнявшись с Варей…

Ленька все равно спросил:

— Мне нужно идти домой?

Варя молча прижалась к нему крепко-прекрепко…

— …Если будет сын, назовем его Александром. Александр Лебедев!

— Дурашечка-дурачок, Сашей он может быть, но только Лосевым.

…Их подбросил с кровати громоподобный стук в дверь.

— Открывай, милиция!

Пока Варя всовывалась в свой халатик, Ленька был уже одет, он стоял у окна и держал в руках горшок со цветком.

«Царь, это ломится Федька-Царь. Ведь с того вечера прошло уже столько дней».

— Кто вы? — все еще испуганно спрашивала Варя, а фанерная дверь уже трещала и отрывалась от косяков.

— Открывай, — сказал Ленька и отвел тяжелый горшок к плечу, чтобы ловчее было ударить.

Но в комнату вшагнули настоящие милиционеры. Двое были при форме, с пистолетами в руках, а один, штатский, вежливо представился:

— Старший лейтенант Павленко. А вы, молодой человек, Лосев Леонид Иванович?

— Иванович, — подтвердил ошарашенный Ленька.

— Позвольте, — старший лейтенант быстренько пробежал пальцами по Ленькиной одежде. Достал из брючного кармана портсигар с тремя богатырями. Борода Ильи Муромца была изрядно вмята внутрь, а лошадь явно охромела.

— Вот видите, — глядя на портсигар, упрекнул старший лейтенант Павленко.

— Так это когда еще было-то! — заоправдывался Ленька. — Прошлым летом Сашку Лебедева доходягой обозвали, а он их без очереди к бильярду не пускал. Он, Сашка-то, «доходягу» стерпел, а их подонками назвал. А они его… а ему много ли надо… а я портсигаром плашмя, без последствий, тем более их трое, а Сашка на полу, а он больной…

Ленька лопотал, но его не слушали. Один из милиционеров попросил у Вари газету, расстелил ее на полу, взял у Леньки горшок с цветком, разбил его над газетой, тщательно перещупал землю…

Уж до того все непонятно и зловеще было.

— Поедешь с нами! — сказал Леньке Павленко.

— Варь! Ты к моим сходи, успокой, — попросил Ленька.

Зареванная Варя качнула головой.

…У подъезда ждала милицейская машина.

Нары в камере были длинными и широкими. Кроме Лосева, в камере никого не было. Он плохо представлял, сколько времени пробыл здесь. У него отобрали не только портсигар, но и ремень, и неразлучный заводской пропуск, и даже носовой платок.

Конечно, Ленька ничего не понимал, за что и почему он оказался в этой темной, душной милицейской комнатенке с крохотным зарешеченным окном.

Уже два раза ему приносили еду, но есть не хотелось.

В коридоре иногда раздавалось топанье, временами слышались голоса. Однажды ему даже показался крик Вари, сменившийся маминым плачем.

А Ленька лежал на спине, подложив руки под голову, и почему-то думал о том, как они совсем скоро будут жить вместе с Варей. Вот если бы папе действительно дали квартиру в квартале «Д», то можно остаться в кирзаводском шестом бараке. Или переехать жить к тете Зине? Или…

Утром за ним пришел милиционер, провел его по коридору и указал на дверь, где было написано: «Начальник милиции».

В кабинете кроме самого начальника были Варя, мама, отец и почему-то мастер Гудков.

Начальник встал из-за стола:

— Мы приносим вам извинение, товарищ Лосев, но… поймите нас правильно, в районе было совершено особо опасное преступление, простите еще раз, но на вас пало подозрение…

— Мне можно отсюда? — крикнул Ленька.

— Пожалуйста, сейчас мы дадим вам и вашим друзьям транспорт, вот ваши вещи, документы…

…Все высыпали гурьбой на улицу.

А тут Леньку Лосева поджидали Мясоедов, Женька Бурцев, Борька Жабаров, Мишка Игнатьев, все шиховцы ждали Лосева, только Козлова не было.

Вскоре из разрозненных, сбивчивых рассказов стало ясно, что на пустыре возле Вариного дома нашли истыканный ножами труп соседа Павла Филипповича. Убийцы теперь арестованы и уже сознались, что хотели убить Леньку, но в темноте ошиблись. Скоро над Федькой Царем и его дружками будет открытый суд в парке «Победа».