Чтение онлайн

Либурх спрятал амулет и с интересом осмотрелся. Он подошел к крайнему столу и опустился на каменную скамью. Ряды скамей и столов тянулись рядами друг за другом, уходя в темноту. Зажженные дядькой лампы подсвечивали трехъярусные нары у стены, ряды которых также прятались во мраке.

Либурх пригласил нас сесть рядом. Я с готовностью плюхнулся, ожидая интересной истории. Кайхур запрыгнул на колени, а братья сели напротив. Вскоре подошел и Остах.

— Тут еще маслохранилище должно быть, — подслеповато вглядываясь в окружающий полумрак, сказал старик.

— Оно там, — кивнул я. — Масла в нем — хоть залейся. Кто всё это построил, Либурх?

— Кто построил — понятно. Старая Империя, — буркнул Остах, похлопав по скамье. — Только они умели из камня, словно из глины лепить. А вот зачем?!

— Вот! Вот! — обрадовался Либурх. — Верный вопрос! Зачем тратить столько усилий, загонять под землю столько рабочих, чтобы возвести всё это?

Старик выжидательно посмотрел на нас.

— Чтобы спастись от опасности, — пожал плечами я.

— Верно, верно! — закричал Либурх, поднимаясь. Шаловливое эхо, притаившийся в углу игривый котенок, подхватил пушистыми лапами и погнал дальше слова старика. «Верно, верно, верно, верно …» — полетело, удаляясь в темень. Старик испугался собственной горячности и прикрыл рот ладонью. — Верно, — продолжил он спокойным тоном. — А от какой опасности? Пожар, чума, наводнение?

— От нападения захватчиков? — предположил я.

Обрадованный Либурх закивал головой, но его прервал Остах.

— Уважаемый Либурх, мы ценим твой дар учителя… Но мы не на уроке, и здорово устали. Что здесь случилось?

Либурх с возмущением посмотрел на Остаха и вздохнул.

— Ты прав, негодник, мы не на уроке. Я озвучил вопросы, которые задавал недавно сам себе. И ответил я так же, как Олтер. Потому и смог узнать разгадку! Хочешь найти ответ? Начни с верных вопросов…

Старик погладил столешницу.

— Летописи повествуют, что в однажды летом в Старой Империи приключилась страшная жара. Начались многочисленные пожары. Урожай выгорел на корню, погорели многие леса, а дым накрыл половину Империи. Люди кашляли и спешили в храмы, умилостивить Пагота, чтобы бог сменил злой смех на добрую усмешку. Однако Пагот не смилостивился — осенью следом за жарой из степей пришла саранча и сожрала все, до чего не добрался огонь. А вслед за саранчой пришли они. Малакры. Так их прозвали — на древнеимперском это и означало саранча. Мы еще зовем их лунолицыми людьми. Саранчой всадников прозвали не только потому, что они пришли после крылатой беды. Нет! Кочевники явились саранчой в людском обличье — убивали всех без пощады, не жалея ни женщин, ни детей. Жгли города и повергали камень в пыль. И было их столь же много, как саранчи. Горела Арна, горел Амаран, горел Арзрат. Рано или поздно лунолицые добрались бы до Атриана. В те времена катакомбы под городом ещё не забросили и не забыли — городские власти расширили подземные залы, соорудили всё, что мы сейчас видим. Они завезли продовольствие, оружие, необходимые вещи, подвели воду из подземных рек, наполнили земляным маслом резервуары… Хотя, я читал, что здесь днем было светло и без огня, — задумчиво добавил Либурх, посмотрев наверх. Вверху была лишь темнота и он продолжил. — Многие жители отправились на Полуденные острова — лунолицые боялись моря; а остальные спрятались под землю и разрушили за собой крепость, чтобы не дать повода кочевникам остаться здесь надолго.

Замысел тогдашнего Наместника удался: окрестные поля дымились, сожженные; город пуст и покинут, крепость разрушена… Лунолицые разбежались по провинции и мелким городкам, большой отряд степняков отправился в Дорчариан, — Либурх хитро посмотрел на меня. — Но сгинул в горах.

Я вспомнил рассказ Барата о сражении с лунолицыми в Пайгале и кивнул.

— Малакры схлынули, горожане вышли из-под земли и славили Наместника, уберегшего их от напасти. Город быстро восстановили, и он стал краше прежнего. А крепость трогать не стали — город разросся, и надобность в ней отпала. А потом за давностью лет люди забыли про катакомбы, и отныне это самая главная тайна ночного люда, — теперь хитрый взгляд достался Остаху.

— Тайна, скажешь тоже, — сокрушенно вздохнул Остах, поднимаясь. — Это раньше была тайна. А сейчас? Мы знаем, вшивый Заяц знает, Бареан с Грубым Деаном, Тумма, раззява Пелеп, — бубнил Остах, удаляясь с факелом в руке. — Не ночная тропа — а проходной двор… Еще и убийцы эти … — дядька подошел ко входу в зал и поднял факел повыше, всматриваясь в колодец-ловушку на входе.

— Где, где этот голый ублюдок, чтоб крабы глодали его кости до скончания веков!? Чтобы морская соль выела его поганые глаза! Отец Глубин! Где мертвяк? — раздался рев Остаха.

Я подбежал к знакомой яме и склонился. Каменный шип на дне по-прежнему покрыт бурой коркой засохшей крови, а вот труп незадачливого убийцы бесследно исчез!

— Не подземелья, а проходной двор, — чуть слышно прошептал я себе под нос, соглашаясь с наставником.

Братья переглянулись и поправили перевязь с оружием, озираясь. «То-то же, взялись наконец за ум», — с неуместным злорадством подумал я. Тьма вновь спрятала за пазухой нож, перестав быть встречным надоедливым знакомцем. Мы резво засобирались и двинулись обратно тем же порядком: Остах с Кайхуром впереди, следом я с Либурхом, а за нами братья.

Я задумался, не могли ли неведомые звери утащить добычу, и подсчитывал, сколько дней прошло с момента вызволения из подземного плена. Проходя мимо одного из бесчисленных отворотов, я споткнулся на ровном месте. Тут же раздался звонкий лай Кайхура, а меня будто окатили ледяной водой из-за угла.

— К бою! — крикнул я и через мгновение почувствовал толчок в заплечный мешок.

Мимо несся в темень поворота бесстрашный Кайхур с торчащим вверх хвостом. Я едва успел подхватить щенка, нагнувшись и почувствовав, как заплечный мешок вновь дернуло. Прижав извивающегося Кайхура к груди, я за рукав оттащил застывшего столбом Либурха к стене. Библиотекарь быстро очнулся и первым делом прикрыл меня своим телом, а когда я возмущенно пискнул, то неожиданно грубо прикрикнул:

— А ну тихо!

Из-за Либурха и мечущихся огней факелов толком было ничего не разобрать. Мимо промчался Остах. Послышался шелест, возня, редкое звяканье железа. А затем раздалось басовитое гудение тетивы, и дядька сдавленно вскрикнул

— Учитель!? — раздался твердый спокойный голос Йолташа. Слышалось, как он скупо раздает удары. — Можешь идти?

— Пустяк, — отрезал наставник. — Кха! — тесак дядьки врубился в плоть, послышался звук паденья. — Пустяк, — повторил Остах.

— Уходите. Я задержу. Барат! Бери Либурха. Наследник — вперед, показывай дорогу, — слова Йолташа по-прежнему перемежались взмахами меча.

— Но… — начал я, но Барат подхватил Либурха, толкнул меня в спину и заорал:

— Бегом!

Я увидел, как Остах метнул факел назад. Факел перевернулся в воздухе, пролетел над плечом Йолташа и врезался в темную фигуру, рассыпав вокруг сноп искр. Йолташ быстро ткнул мечом ослепленного и отскочил назад, в узость хода. Мать честная! Йолташ стоял в узком проходе с мечом в одной руке и с факелом в другой, а перед ним лежали несколько бездвижных, замотанных в темное тел. Другие подбирались ближе, толпились рядом, мешая друг другу и сжимая широкие ножи. Их было много! Я толком не успел рассмотреть, сколько точно — мощная рука дядьки швырнула вперед. Мельком я рассмотрел торчащую в плече наставника короткую стрелу.

— Бегом! — выдохнул Остах.

И я побежал. Побежал с Кайхуром под мышкой и тяжеленым мешком за плечами, освещая путь факелом, находя знакомые белые черточки-пометки. Бежал, чувствуя дыхание Барата за спиной, слыша сип Либурха и топот Остаха. Бежал, и старался не думать о том, догонит ли нас Йолташ. Вскоре мы выметнулись в подвал под Библиотекой. Либурх вывалился из объятий Барата и схватился за грудь, хватая ртом воздух. Я бросил наземь заплечный мешок и отпустил Кайхура. Распутав тесемки, вытащил флагу и протянул библиотекарю. Вдруг я увидел торчащие в мешке две стрелы. Прикрыв мешок от остальных, я незаметно выдернул стрелы и спрятал. Остах и Барат встали по обе стороны прохода, сжимая в руках оружие, прислушиваясь и вглядываясь в темень.