Чтение онлайн

Я рано уехал домой. За чаем Л. Н. почти все время молчал. Опять решали задачу. Татьяна Львовна показала решение довольно странное, и я высказал свое объяснение этому решению.

11 августа. Нынче днем Владимир Григорьевич прислал мне прочесть составленную им историю написания Л. Н. завещания. Все это написано в форме письма к Л. Н. Вечером я повез его с собой в Ясную. Вот текст этого письма:

«Дорогой Лев Николаевич!

Ввиду того, что вы просили меня напомнить вам все обстоятельства, побудившие вас оставить определенное посмертное распоряжение относительно своих писаний, излагаю вам здесь весь ход этого дела.

Не знаю в точности, когда именно вы впервые решили не брать платы за ваши писания и предоставить их во всеобщее пользование. Это было до нашего знакомства, вероятно, тогда же, когда вы дали Софье Андреевне доверенность на издание ваших сочинений, появившихся в печати до 1881 года. Знаю только, что с самых тех пор, как я с вами познакомился в 1883 году, все ваши новые писания уже считались достоянием всех и ни о чьей собственности на них не было и речи.

В 1891 году, ввиду того, что с разных сторон вас осаждали письмами с просьбами о разрешении напечатать или перевести то или другое ваше произведение второго периода, т. е. написанное после 81–го года, вы поместили в газетах письмо, в котором заявили, что не признаете за собой права собственности на всякого рода свои произведения, написанные с 1881 года, и предоставляете всем возможность бесплатно ими пользоваться.

Впоследствии вы неоднократно ссылались на это письмо в ответ на просьбы, которые продолжали получать, и помещали такого же рода заявления и в иностранных газетах и, насколько мне помнится, повторили его и в русских газетах.

Первое время нашего с вами знакомства Софья Андреевна вполне признавала ненарушимое значение вашего печатного отречения от собственности на ваши новые писания. Писаний этих она уже больше не касалась и не препятствовала вам распоряжаться ими по вашему усмотрению, причем черновые передавались вами мне для использования, согласно вашим указаниям, и сохранения. Сама же она интересовалась и занималась исключительно изданием предоставленных вами ей сочинений ваших «первого периода».

Так как стало общеизвестным, что вы не принимаете платы за ваши новые писания, то к вам стало поступать много писем с просьбами о том, чтобы вы предоставили какое-нибудь новое ваше произведение для первого издания в пользу того или другого благотворительного предприятия, периодического издания иди частного лица, нуждающегося в материальной помощи. Затрудняясь, кому в этих случаях отдавать предпочтение, и зная, что обращаются к вам с подобными просьбами не наиболее заслуживающие поддержки учреждения и лица, а наиболее предприимчивые и смелые, вы вскоре решили раз навсегда предоставить всю выгоду от первого издания ваших писаний только что основанному нами с вами народному издательству «Посредник», нуждавшемуся для своего развития в материальных средствах. С тех пор все вновь написанное вами, подлежавшее изданию, вы стали передавать в мои руки для напечатания, согласно моему усмотрению, в интересах «Посредника», а всех обращавшихся к вам за литературным сотрудничеством, вы стали направлять ко мне.

У меня же, с вашего согласия, установился такой прием использования ваших писаний: материальная выгода от первого их напечатания, т. е. плата за право их выпуска в свет (в тех случаях, когда они непосредственно не появлялись впервые в издании «Посредника») предоставлялась в пользу «Посредника». Впоследствии этот приход шел на покрытие некоторой, очень, впрочем, незначительной, доли весьма крупных расходов по распространению ваших неразрешенных в России писаний в возможно доступной для людей неимущих форме.

Первое время дело шло без усложнений. Но когда вы стали писать повести и рассказы вроде «Хозяин и Работник», «Хаджи — Мурат», «Отец Сергий», «После бала», «Фальшивый купон» и т. п., то в Софье Андреевне стало разгораться желание завладеть в свою личную пользу этими произведениями, которые, при условии обращения их в исключительную ее частную собственность, представляли весьма большую денежную ценность. Домогательства и давление ее на вас в этом отношении, по мере приближения к концу каждой отдельной вашей работы, стали наконец для вас столь невыносимыми, что часто отбивали у вас последнюю охоту писать художественное и наконец побудили вас совершенно отказаться от напечатания большинства этих произведений при вашей жизни.

Обеспечившее несколько ваш душевный покой решение это, понимаемое, разумеется, вами в том смысле, что после вашей смерти эти произведения, вместе со всеми остальными вашими неизданными еще писаниями, станут всеобщим достоянием, — удовлетворило также и Софью Андреевну, но совсем с противоположной стороны. Убедившись в том, что при вашей жизни ей не удастся присвоить этих писаний, она утешалась тем, что до поры до времени они останутся неприкосновенными, а после вашей смерти, на основании государственных законов о наследстве, станут исключительным достоянием вашей семьи.

А думала Софья Андреевна так потому, что к этому времени она уже изменила свое отношение к вашему отречению от собственности на писания ваши второго периода. По мере того как количество этих писаний с каждым годом увеличивалось, ей становилось все труднее и труднее мириться с мыслью, что ей нельзя эксплуатировать эти писания в пользу своей семьи. Дошло наконец до того, что она решилась после вашей смерти пренебречь вашей волей и предъявить права собственности на все ваши писания без исключения, благо она узнала по справкам у юристов (в том числе у К.), что газетное ваше отречение не может иметь никакой силы, в случае предъявления семьей после вашей смерти своих юридических прав наследства на все ваши писания.

Сначала Софья Андреевна избегала открыто высказывать это свое намерение и только иногда случайно проговаривалась. Но с течением времени, убедившись в поддержке со стороны сыновей ваших: Льва, Андрея и Михаила Львовичей, она стала в этом отношении держать себя откровеннее и дошла наконец до того, что уже не от одного своего лица, но и от лица всей семьи стала открыто заявлять, не стесняясь даже вашим присутствием, что газетное ваше заявление не имеет никакой законной силы, что после вашей смерти ваши писания второго периода станут достоянием вашей семьи и что право на их издание будет тотчас отнято от тех, которые издавали их при вашей жизни.

Названные ваши сыновья, с своей стороны, не давали себе труда скрывать своих расчетов на доход от этих отданных вами во всеобщее пользование произведений… в сосед ней с вами комнате, держа в руках рукопись вашего неоконченного рассказа «Фальшивый купон», говорил: «За этот рассказ мы получим сто тысяч чистоганом!»… обращался к Денисенке за справкой, нельзя ли при вашей жизни, помимо вашего участия, вперед запродать какому-нибудь антрепренеру все ваши писания? … поддерживал Софью Андреевну в ее отказах разрешить земствам издать юбилейные в 1908 году даровые сборники для детей, составленные из отрывков из ваших писаний, и в ее попытке отнять у «Посредника» право на издание некоторых из ваших народных рассказав.

Вы же с вашей стороны, не отдавая себе отчета в том, до какой степени Софья Андреевна и некоторые из ваших детей пренебрегают выражаемыми вами желаниями относительно ваших писаний, продолжали от времени до времени записывать некоторые ваши распоряжения в этой области.

Так, например, вы уже много лет тому назад записали в ваш дневник, что желаете, чтобы после вашей смерти все ваши неизданные писания были рассмотрены мною совместно с Софьей Андреевной с тем, чтобы отобрать в них то, что заслуживает издания. Уже зная в то время виды Софьи Андреевны на эти писания и потому понимая совершенную невозможность подобной моей совместной с нею деятельности, я, однако, не находил тогда уместным пытаться нарушить ваши, трогавшие мое сердце, иллюзии относительно Софьи Андреевны.