Чтение онлайн

– Тогда, блядь, измени это, - пробормотал я, делая глоток воды. Я выбросил из головы мысли о прошлом и моем отце.

– Так он тебе рассказал, да?
– спросил Киллиан.

Его голос был мягким, когда он смотрел в окно. Я подумал, что он, вероятно, мог видеть, как его любимый и мой брат занимаются там домашними делами. Увидит ли он то же самое, что и я?

– Он сказал Ною, - сказал я.
– Я просто случайно подслушал.

Киллиан сначала не ответил. Наконец он сказал:

– Когда я встретил его, мне показалось, что Бог, наконец, сжалился надо мной. Я так волновался, что все испорчу. Ты бы видел его, Лиам. Его улыбка… она просто освещала ебаную комнату. Я сразу понял, что он мой. Я просто должен был заставить его увидеть это.

Голос Киллиана был мягким и вызывающим воспоминания.

– Как вы познакомились? – спросил я.

– В баре. Воскресенье Суперкубка. К последней четверти мы оказались в уборной. К тому времени, как игра закончилась, мы уже вернулись ко мне домой, и я пытался придумать, как удержать его. Быстро и жестко… вот так все и пошло для нас.

Я почувствовал, как дрожь пробежала по моей спине, когда Киллиан взглянул на меня.

– По-другому и быть бы не могло, - добавил он. Он отошел от окна и остановился у разделочной доски, которой я пользовался. Я наблюдал, как он взял нож, которым я резал овощи. Он взял на себя эту задачу за меня, хотя у меня было такое чувство, что это больше связано с его желанием занять руки.

– Как долго вы вместе?

– Семь лет.

– И ты был полицейским, - подтолкнул я.

– Спецназ, - сказал Киллиан.
– Мой отец был полицейским, его отец был полицейским, дяди были полицейскими...

– Семейная традиция, - пробормотал я.

– Семейная мечта, - поправил Киллиан, бросив на меня быстрый взгляд.
– Даже после того, как родители выгнали меня, я не сводил глаз с приза, понимаешь?

– Почему они тебя выгнали?

Киллиан наклонил голову в мою сторону.

– Потому что ты был геем, - пробормотал я.

– История стара, как мир, - сказал Киллиан.
– Они нашли какие-то журналы в моем шкафу, сказали, что я попаду в ад, что таким не может быть их сын, бла-бла-бла. Я пытался «измениться», но влюбленность в сына напарника моего отца-полицейского положила этому конец. Однажды нас застукали, когда мы делали друг другу ручную работу в моей комнате. Маленький засранец обвинил во всем меня. Мой отец дал мне пять минут, чтобы собрать свое барахло.

– Куда ты пошел?

– Останавливался у друзей или парней, с которыми трахался, пока не смог позволить себе обзавестись собственным жильем. Переехал в Филадельфию и поступил в полицейскую академию.

Часть моего гнева на Киллиана начала утихать, когда я наблюдал, как он рубит овощи. Я встал и подошел к нему, затем накрыл его руку на ноже своей.

– Вот так, - Сказал я, показывая ему, как нарезать овощи. Я подозревал, что сосредоточенность, которая потребуется ему, чтобы нарезать их более аккуратно, поможет ему немного успокоиться.

У меня это всегда срабатывало.

Я подошел к ящику, достал еще один нож и встал рядом с ним, нарезая помидоры кубиками.

– Все ли было так, как ты надеялся?
– спросил я.
– Стал копом?

Киллиан кивнул.

– После того, как меня выгнали, я подумал, что если я собираюсь начать новую жизнь, может, мне стоит зарабатывать на жизнь чем-то другим. Я имею в виду, что с тех пор, как я научился ходить, мне вбивали в голову, что я стану полицейским.

– Ты должен был убедиться, что это было то, чего ты действительно хотел.

Киллиан снова кивнул.

– Я работал на случайных работах и прослушал пару разных лекций в колледже, чтобы посмотреть, не вызовет ли что-нибудь ту же искру огня глубоко в моем животе.

– Но этого не произошло, - рискнул я.

Киллиан сделал паузу и посмотрел на меня. Он казался немного спокойнее.

– Нет. А у тебя?
– спросил он.

Я знал, о чем он меня спрашивает.

– Футбол в колледже, - сказал я.
– У меня были большие планы… студенческий бал, НФЛ, поддержка...

– Твои планы?
– он спросил.
– Или этого хотел кто-то другой?

Я отрицательно покачал головой. Черт возьми, этот парень действительно был копом.

– Мой отец. Я думал, что хочу того же самого, но...

– Нет искры, - добавил Киллиан, а затем вернулся к нарезке.

– Нет, - пробормотал я.
– Значит, ты был копом, когда встретил Зака.

– Ага. Он учился в школе медбратьев. Он только что вернулся после второй миссии. Он был военным медиком в своем подразделении...

– Подожди, Зак был военным?
– спросил я.

– Морская пехота, - подтвердил Киллиан.

– Ебать, - пробормотал я себе под нос, вспомнив, как напал на Зака в больничной палате.
– Я просто предположил, что, поскольку он медбрат...

– Да, - сказал Киллиан с усмешкой.
– Многие люди делают это - недооценивают его. Что бы ты с ним ни сделал, тебе повезло, что он ничего не сломал.

Я почувствовал, как щеки запылали, когда я подумал о том, что я сказал Заку в той больничной палате.

– В любом случае, он любил армию, но война была для него тяжелой. Он всегда должен спасать жизни, а не отнимать их.

Я кивнул. Я определенно видел это в Заке. Когда Киллиан не продолжил, я сказал:

– Зак сказал, что настоял на том, чтобы ты ушел из полиции. Он сказал, что кое-что случилось, и вы, ребята, пережили трудные времена.

Киллиан замер. Я видел, что его рука дрожит. Я накрыл ее своей.

– Продолжай резать, Киллиан. Это помогает.

Он посмотрел на меня, его красивые карие глаза были полны муки. Его взгляд вернулся к картофелине, которую он резал. Он втянул воздух и начал нарезать овощ на невероятно тонкие ломтики. Мне не нужен был настолько тонко нарезанный картофель для еды, которую я планировал, но уже некоторое время это перестало быть связано с едой.

Часть меня не хотела давить на Киллиана, но моя интуиция подсказывала, что его версия событий сильно отличалась от версии Зака, и именно это мешало им поговорить.

– У меня было дело, которое провалилось. Ребенок… умер ребенок, - тихо сказал Киллиан.
– Ему было всего пятнадцать. Я был вынужден... вынужден...

Киллиан покачал головой.

– Все в порядке, - прошептал я.

– Все изменилось. Я изменился, - сказал Киллиан.
– Я начал рисковать, чего не должен был делать. На работе. Дома. Я был зол… по-настоящему зол. Когда я не работал, я стал пить. Мой департамент послал меня поговорить с психиатром о стрельбе, но мне было неинтересно. Я пошел, потому что должен был, но я сказал все, что хотел от меня доктор. Все это было чушью собачьей. Ребенок мертв, и разговоры об этом не вернут его или не исправят ситуацию.