Чтение онлайн

Его кидало из крайности в крайность. Как бы он не откидывал мысли, что до её отъезда ещё целых два месяца, что она его жена по всем правилам, что ей эта учёба действительно нужна, стараясь сосредоточиться на моменте здесь и сейчас, но каждый раз непроизвольно вычёркивал очередной день в своём внутреннем календаре. Он мысленно умолял её остаться. Каждый раз, когда говорил с ней; привязывал к себе сильнее каждый раз, когда обнимал, целовал и брал, так, чтобы она соскучилась через пару дней разлуки и сама вернулась. Но она продолжала думать об отъезде каждый день. Он видел, как она скучала по такой счастливой Валери, с которой они могли болтать часами. По Сэму, по, как бы ревностно ему не было, Рэму. И каждый день по новой смирялся с тем, что он её отпускает.

Два месяца спустя.

…В комнате было уже темно и душно, и только свет луны, просочившийся через неплотно закрытые занавески, обрисовывал контуры двух людей. Мужчина и женщина. Голые. Распаленные. Раскрытые на максимум. Мужчина сидел на коленях и на его бёдрах медленно и чувственно двигалась женщина. Он обнимал её за талию и придерживал за шею, не больно, просто прижимая к себе. Женщина громко стонала и мяла свою грудь руками, мужчина же сдерживался, давая ей возможность побыть главной. Он мог бы долго наслаждаться звуком ее голоса, ее частым прерывистым дыханием, ощущением ее тела под руками и ее весом на себе, ее движениями и бесстыдной красотой. Невозможная. Лунная дорожка очерчивала все ее изгибы — ключиц, груди, ребер, живота. Женщина округлилась за последнее время, стала мягче, налилась соками и жизнью. И это только подогревало его интерес к ней и разливало в душе особую мужскую гордость. Его женщина в безопасности. Сытая. Счастливая. Удовлетворенная.

Они долго шли к тому, чтобы он мог быть сзади неё, да ещё и в темноте. Раз за разом преодолевали ее вязкий страх, отчего порой просто засыпали в обнимку, когда сжавшись, она не могла продолжать. Но на следующий день женщина становилась чуточку смелее, и доверялась на чуточку больше. И мужчина щелчком выключал свет.

Она верила ему. Он ни разу не нарушил своих обещаний и ни разу не позволил себе лишнего. И хоть слова 'я люблю тебя' все еще застревали на языке, так и не произнесенные, это чувство трепетно расцветало в ней, как цветок.

Он же признавался ей в любви каждый день. И слова не становились рутиной. Каждый раз он вкладывал в них столько, что по коже бежали мурашки. И вот уже в голове зарождались мысли, о том, чтобы не ехать…

Но долго терпеть эту сладкую пытку он не смог. Зафиксировал её и начал быстрые, резкие, глубокие рывки, от которых женщина вздрагивала, задыхалась и хотела отстраниться, но он держал крепко. Вот она ногтями впилась ему в бедра, выгнулась и с шумным выдохом-стоном задрожала в его руках.

— Хорошая девочка, — поцеловал её за ухом, не останавливаясь, растягивая её удовольствие.

Не заметил, как её рука заскользила вниз и вздрогнул, когда она коснулась там, где он в неё входил и выходил. Крепко обхватила его ствол и через пару движений он излился в неё, рыча, прикусывая кожу плеч и шеи, помечая.

Завтра она должна уехать.

И хочется, чтобы ночь была вечной.

Но девушка в руках обмякает, облокотившись на его грудь и вскоре засыпает.

— Маленькая моя, — улыбается, укладывая ее на себя и обнимая. Хочется запомнить её запах, её дыхание, объемы ее тела, прочувствовать её вес. Он бы не спал всю оставшуюся ночь — до рассвета осталось всего несколько часов — но засыпает, сам того не замечая.

Проводы получились скомканными и быстрыми. Аксель вообще не выпускал её из рук: и то Сание приходилось ходить с ним, то ему с ней.

Она видела всю невыраженную тоску в его глазах и сердце разрывалось от этого. Вот уже несколько дней голова пухла от вопросов: что делать? Как принять правильное решение? Как сделать так, чтобы хорошо было всем? И чего хочет она на самом деле?

Чтобы довезти её и детей в столицу снарядили целую процессию из четырёх крытых телег. Две для Сании, Мики и детей, одна с необходимыми вещами и едой, и четвёртая для отдыха сопровождающих воинов. Дети возбуждено бегали кругами, до сих пор не веря таким переменам, отчего вся площадь перед воротами стала зелёной, с ног их то и дело сбивал ветер, а Лейв самовоспламенялся. Лишь Эджилл оставался максимально серьёзным. Он так и не смог смириться со своими крыльями.

Аксель и Сани долго стояли обнявшись. Сигурд хоть и выглядел спокойным, но всеми фибрами души рвался в дом, к своей жене и новорождённой дочке.

— Я скоро вернусь, — Сани подняла голову и встретилась с щемящей нежностью в глазах мужа. Снова на языке завертелись слова «я люблю тебя», и она уже открыла рот, чтобы сказать их, как в одной из телег что-то грохнуло. Девушка улыбнулась, — надо идти.

Аксель кивнул, разглядывая каждую её черточку, такие блестящие зелёные глаза, уже побледневшие веснушки, пальцем обвел контур её лица, запоминая бархатистость кожи, мягкость губ, упругость завитушек волос.

— Я буду с нетерпением ждать тебя, — легко поцеловал, развернул и чуть подтолкнул в спину, мысленно впервые в жизни молясь.

Сани села в телегу и плотно закрыла дверь, чтобы тут же вылезти в маленькое окошко и помахать ему рукой. Он знаком дал понять, чтоб залезла обратно. Ворота открылись и тяжеловесные снежные зубры мыча и пока ещё неловко переваливаясь с ноги на ногу, тронулись в путь. Ворота за ними бесшумно закрылись и острое чувство одиночества и тревоги, которая съедала его вот уже месяц, теперь поглотили полностью. На плечо легла тяжёлая рука. Он развернулся и увидел отца. Поддержку в его взгляде. Кивнул, но все же остался стоять, даже когда все уже разошлись.

Жена. Сердце. Дыхание. Как научиться жить без этого?

В связи с рождением дочери правитель временно отошёл от дел и именно сейчас это оказалось лучшим решением. Аксель завалил себя работой, приходя в пустой дом только чтобы поспать. Они созванивались с Санией по несколько раз на дню — Рэм переслал ей передатчик с больших земель как подарок на свадьбу. Она была весёлой, с гомонящими и ноющими от долгой дороги детьми вокруг. Он старался сдерживать свои порывы. Три месяца. Три месяца с ней здесь пролетели, как один миг. Один день без неё тянулся бесконечно.

Прошла неделя.

Они вот-вот должны были пересечь границу и встретиться с идущими навстречу Грокком и Калем. И только после этого он мог выдыхать.

Неделя и один день.

Аксель периодически посматривал на передатчик: Сани должна была отзвониться сразу после пересечения границы.

Звонка не было утром.

Не было в обед.

Не находя себе места набрал её сам, но передатчик ответил механическим голосом о том, что владелец аппарат выключил. Резко похолодевшими руками набрал Грокку. Брат был доступен, но трубку не брал. Да что ж такое! Проклиная всех и вся набрал Рэма.

— Аксель, слушаю, — ректор что-то очень внимательно читал.

— Тебе Сани звонила? Или Грокк? — голос был слишком напряжен и Рэм это заметил. Посмотрел на передатчик, проверяя время и возможные пропущенные звонки. Нахмурился.

— Нет. Что случилось?

— Сани недоступна. Грокк просто не берет трубку. Что могло случиться с женой северного правителя на границе? — спросил угрожающе тихим голосом, — ты же понимаешь, что это значит?

— Аксель. Спокойно. Сейчас все узнаю.

И отключился.