Чтение онлайн

— Надин, — хмурится Сани, — ты меня не слышишь. Нам жить стало легче. У нас больше никто не умрёт от того, что недоел или замёрз.

— Ах ты мелкая дрянь!!! — и девушка вздрагивает, потому что никогда, никогда она не опускалась до ругательств, — ты ещё смеешь жаловаться на свою жизнь?!

Напирает на Санию, прижимая ту к двери. Не выдерживая волн ярости, исходящих от женщины, девушка открывает дверь и выпадает коридор.

— Давай поговорим, когда ты успокоишься…

— Не смей мне указывать, девочка, — шипит Надин, продолжая напирать, — я о чём тебе говорила каждый раз? Что бесконечно втолковывала в твою бестолковую голову? Сидеть тихо! Не светиться! Не высовываться без повода! А ты что?!! — внизу все стихло, — пошла учиться! Завела шашни с ректором! Засветилась на допросе! Так теперь ещё и весь город говорит о том, что наш дом разбогател непонятно каким образом!!!

— Надин! — ожидавшая чего угодно, даже очередной трепки, но не таких обвинений, в голосе звучат слезы, — меня пригласили и я не могла отказаться…

— Ах она не могла отказаться, — издевательски тянет женщина, — что, ректор так хорош в постели, крошка? Настолько хорош, что ты забыла, как из-за твоей нерасторопности уже погиб один человек и ты решила доканать ещё несколько?!!!

— Надин! — раздается снизу несколько голосов.

В нависшей тишине слышится скрип отодвигаемых стульев и топот ног. Хнычут дети.

Оказывается, слова могут ощущаться как пощечина от родного человека. Удар ниже пояса, в спину, неважно, но Сани оглушает настолько, что она несколько секунд не слышит ничего.

— Нет, я решила дать им возможность учиться и жить дальше нормальной жизнью… — лепечт она.

— Беспризорников не берут в Университет!!!

— Берут! Если я хорошо проучусь этот год, дальше есть…Рэм! — зовет мужчину на помощь.

— Да, сейчас все на стадии оформления договоров, особенно после того, как Сания обезвредила ехидну… — задрав голову наверх и прищурившись наблюдая за разворачивавшейся наверху картиной, твёрдо отвечает Рэм.

Только и он не услышан.

— Ты не пойдёшь учиться, — низким голосом, практически рыча, отрезает Надин.

— Да с чего бы это!!! — приходит в себя Сани, отгоняя все страхи прочь. Решается её судьба, — дом в безопасности! Дети одеты-накормлены! Спасибо вам за все, Надин и Трит, но дальше я сама решаю, что делать!!!

— Не решаешь! Ты ещё слишком дура и мало понимаешь, чтобы выходить отсюда!!! Я тебе не разрешаю!!!

Краем глаза Сани видит, как подбежавшие Сэм, Аксель и Грокк упираются в невидимую стену. Как раз в это время из комнаты выходит Трит и на несколько секунд останавливается напротив. Сэм бледный, как лист бумаги, Аксель что-то говорит ей, но что — не может разобрать — слишком шумит в голове.

— Да вы даже мне не опекуны, чтобы не разрешать!!! Я оплачу все расходы за 19 лет, если дело в этом!!!

— Мы твои родители, Сани!!! И нахер нам твои деньги не сдались!!!

Повисает просто оглушающая тишина. Ноги слабеют и, чтобы не упасть, девушка хватается за перила. Грудь сдавливает. Ни вдохнуть- ни выдохнуть.

У Надин не было смысла шутить. Это не в её манере да и вообще, здесь такими вещами не шутили. И тон, которым она кричала, не предполагал шуток.

Подходит Трит и встает рядом с женщиной. Откидывает с лица волосы. Никто никогда не видел его лица полностью. Они настолько редко бывали дома, а когда бывали — настолько редко выходили из комнаты, что это было не удивительно. И хоть новенькие и пытались обсуждать эти странности — старшие быстро пресекали такие разговоры. Нечего сплетничать о тех, кто дал дом и защиту.

Сани ведет в сторону. Мужчина смотрит на неё открытыми глазами. Ее глазами.

— Да вы черти, а не родители… — выдыхает девушка.

Постепенно возвращается восприятие мира. Что ж, она пережила уже однажды тот факт, что её бросили, пережила смерть подруги, переживёт и возвращение родителей.

Рэм в это время ищет слабое место в том куполе, что создал Трит, потому что пробивать его просто силой — бессмысленно. Аксель напряжённо вглядывается в девушку и мысленно умоляет не делать глупостей. Он все решит, он ей поможет, вытащит из этого дерьма, только, «пожалуйста, сейчас не делай глупостей.».

Надин с внимательным прищуром следит за Санией и её глаза победно сверкают, когда девушка встает на ноги и выпрямляется. «Сильная девочка, — думает женщина с такой гордостью, что было даже похоже на гордыню, — молодец.». Её не очень волнует то, что своим признанием она разрывает дочери сердце, и женщина немного огорчена тем, что оно выбило почву ей из-под ног. Но то, что девушка быстро справилась с шоком, радует.

— И чего ты сейчас ждёшь, ма-ма? — спокойно, словно речь идет о погоде, спрошивает Сани, — моей вечной благодарности или что на шею брошусь?

— Того, что ты собираешь свои монатки и идёшь с нами.

— Правда? — спрашивает деловито Сани, разглядывая ногти, — как интересно. У меня есть вариант получше.

Смотрит в голубые глаза женщины. Ну нет там ни проблеска материнского тепла. Переводит взгляд на Акселя. Тот медленно качает головой.

«Прости».

— Я с вами никуда не пойду. У меня с завтрашнего дня начинается учёба. На выпускной через 5 лет не приглашаю.

— Пойдёшь, — Надин неуловимо меняет позу, готовая к атаке.

— А то, что? Вышвернешь меня, как тогда? Оставишь без защиты? Лишишь карманных денег?

— Вышвырну. А потом подберу, как собаку, маленькая глупая девочка…

Одновременно с её ударом Рэм разбивает купол и четверо мужчин вваливаются на площадку. Но Сании там уже нет, а Трит стоит рядом с Надин, держа её за отведенную вправо выпрямленную руку.

А в стене прямо над второй лестницей зияет дыра.

Сания бежит по крышам, перепрыгивая с одной на другую, и уже не слышит, как раздирая горло её зовет Аксель. Не слышит, как ругается Вал и как плачут напуганные дети. Не видит всей той драки, где против Надин и Трита встали Грокк и Рэм. Не видит, как бросается на родителей разъяренный Аксель и утихомиривать приходится уже его. Не понимает, почему тот заряд, что Надин запускала в неё, пролетел мимо. Хочется верить, что новоявленная мать одумалась.

Мама…

Сани останавливается, когда воздух из-за сжавшегося горла совсем перестает поступать в лёгкие, падает в закоулок и горько плачет, пытаясь сжаться в крошечную точку.

Мама…

Мама это что-то тёплое и мягкое, безопасное и любящее. Как Вал, да. Валери стала мамой для порядка десятка ребятишек, не уставая с умилением смотреть на их поделки из камня и деревяшек, всегда обнимала и гладила, даже когда просто проходила мимо. В большом сердце Вал нашлось место даже для них с Сэмом.

Надин никогда такой не была. Она была жёсткой, критичной, холодной.

Мама…

Разве мама не должна желать своему ребёнку лучшей судьбы? Разве не должна радоваться её достижениям? Гордиться успехами? Почему Надин так отреагировала на её учёбу? Почему запретила? Почему?

Много вопросов без ответов терзают израненное сердце девушки, пока та не засыпает, обессиленная, на холодном каменном полу городской улицы в холодную осеннюю погоду. И словно вторя её ещё не высохшим слезам начинает накрапывать дождь.